Книга Надежда, Вера и… любовь, страница 36 – Яра Саввина

Вяземский замолчал, и в его глазах отразилась такая боль, что сердце дрогнуло. Не сдержав порыв, я протянула руку, коснувшись мужской ладони, сжавшейся в кулак. Растерянно моргнув, он на миг закрыл глаза и протяжно выдохнул.

— Прости, тяжёлое было время, накатили воспоминания.

— Понимаю, – кивнула, потянув руку на себя, но убрать мне её не позволили. Перехватив, Роман благодарно сжал заледеневшие от волнения пальцы, да так и не выпустил их из ладони, грея своим теплом. – Если не хочешь, можешь не рассказывать.

— Нет, ты должна знать причину, по которой эта пресловутая вырезка с твоим фото оказалась у Веры.

— Уверен? По сути, я вам совершенно посторонний человек и не обязательно раскрывать передо мной душу. Я же вижу, насколько тебе тяжело даётся этот разговор.

— Уверен, – и произнесено это было таким тоном, что спорить всё желание отпало. Что ж, хочет рассказать – его право.

Помолчав немного, задумчиво поглаживая мои пальцы, он продолжил:

— Наша эпопея с садиком закончилась посещением детского психиатра. Что за конфликт произошёл между детьми, в чём его причина, я так и не узнал. Но он точно был, хотя воспитатели пытались уверить меня в обратном. Вера замкнулась окончательно, закрылась в своей раковине, перестала говорить, отвечать на вопросы, даже плакать. Я делал всё, что от меня зависело, чтобы это изменить. Старался проводить с ней как можно больше времени, водил по разным специалистам, но те лишь разводили руками, строя предположения. Социофобия – озвучивалась чаще всего. Аутизм проскакивал тоже.

— Какой ужас, – пробормотала, с трудом представляя, что пришлось пережить этому мужчине.

— Я был в отчаянии, – он продолжил свой рассказ, цепляясь за мою ладонь так отчаянно, словно это был спасательный круг. – А однажды, после нескольких месяцев молчания, она пришла ко мне в кабинет и, забравшись на колени, попросила показать маму. Услышав её голос, я обрадовался настолько, что мозг отключился напрочь, засуетился и столкнул локтём со стола журнал, который забыла Марго у меня в кабинете. Он упал, раскрываясь на твоём фото. Мне так хотелось угодить Вере что, не подумав, я указал на тебя. Не разумно, глупо… Я знаю. Но мне так хотелось услышать снова голос дочки, что я готов был пойти на обман, лишь бы она снова начала улыбаться. С того дня её поведение изменилось. Она словно оттаяла. Но я даже представить не мог, что всё это время Вера хранила твоё фото. И размышляя ночью об этом, пришёл к выводу, что именно оно и вытащило её из того состояния.

— Бедная малышка. Вам столько пришлось пережить, – покачала головой, и от искреннего сопереживания к этой семье болезненно сжалось сердце. – И что теперь делать? Как быть?

— Есть одна идея…

— Какая? – уточнила, так и не дождавшись продолжения.

— Я хочу сделать тебе предложение.

— Эм-м, какой предложение? – растерялась, не зная как реагировать.

Роман молчал, вглядываясь в моё лицо, будто пытаясь что-то увидеть. Но судя по разочарованию, мелькнувшему в глазах, желаемого так и не нашёл.

— Предлагаю тебе хорошо оплачиваемую долгосрочную работу, – наконец, тихо произнёс он. И мне почему-то показалось, что хотел он сказать вовсе не это, но в последний момент передумал. – Вере нужна мама. Подыграй.

— И что дальше? Ты же понимаешь, что так не может продолжаться вечно?