Книга Стрелок, страница 44 – Иса Белль

Сантьяго довольно хмыкнул.

— Правда?

— Я не буду повторять, – улыбнулась я. – Твоя самооценка не нуждается в моей поддержке.

— О, – выдохнул он. – Я всегда нуждаюсь в тебе, Малыш Де Сантис.

— Подхалим!

Моя ладонь ударилась о гранитную столешницу, когда из меня вырвался смех.

— Но если серьёзно… – парень задумался.

Я вытерла руки о фартук, взяла телефон и уселась на мягкий стул.

— Она тоже так думает, да?

Ему не стоило называть имя, чтобы я поняла, про кого именно он говорил. Девушкой, засевшей в его голове, была лишь Амелия.

— Что ты наглый льстец?

На другом конце повисла тишина, и я поняла, что моя маленькая шутка не удалась. Я надеялась, он не думал, что я говорила серьёзно… Мы ведь просто шутили, не так ли?

Сантьяго был удивительным, и я не знала человека, который хотя бы немного походил на него. Он обладал тем, чем были обделены многие мужчины не только нашего мира. Его умение сопереживать, вытаскивать со дна и делать всё вокруг красочнее, чем оно было на самом деле, когда-то сильно помогло мне.

Мир не заслуживал его.

И в моменты, когда Амелия заставляла его думать, что он был худшей партией для неё, говорило мне, что и она, также как и все остальные, ещё не заслужила его.

— Может мне стоить перестать? – тише обычного произнёс он. – То, как я веду себя…

— Ты не обязан изменять себе только потому, что не входишь в систему правил других людей, – резко ответила я ему. – Это худшее, что ты можешь сделать с собой.

— Ты слишком мудра для своих лет.

Такое зачастую слышали люди, которым стоило купить абонемент к врачу. Может мне стоило взять номер у психотерапевта Авроры?

После смерти родителей со мной занимался психолог, но он не вывел никаких особых проблем, и мы прекратили наши сеансы. Наверное, потому что я натренировала счастливую улыбку перед походами к нему, пока мои желваки не начинало трясти, и знала, как отвечать так, чтобы он не заподозрил, что я лгу.

Обман – величайшее оружие, созданное человеком.

Всё детство родители учили меня и Доминика искусно пользоваться им, а теперь мы выросли и превзошли своих учителей. Большинство до сих пор верило в то, что искренняя улыбка моего брата могла принадлежать кому-то кроме меня, его жены, лучших друзей и детей, и именно поэтому он отличался от всех, кто когда-либо стоял на вершине Главы.

Я тоже была неплоха, и у меня получалось читать мысли людей, которые пытались поймать меня на лжи. Спустя несколько секунд подозрений они всегда думали: «Ты слишком милая, чтобы быть патологической вруньей.»

Мне нравится, пусть продолжают так думать.

Первое время после кончины родителей я только плакала, но Талия провела всё это время рядом со мной. Это был последний раз, когда она видела слёзы на моём лице.

Обе мои ноги были сломаны, я отказывалась есть, и мои веки распухли до таких размеров, что почти не было видно глаз. Она обнимала меня всё время, что была со мной. Талия заталкивала в мой рот еду, разрисовывала гипсы и тогда впервые познакомила нас с фразой, которая стала частью нас обеих.

Я была удивлена, увидев её в виде татуировки на Кристиане и Кае, а после и на Доминике с Авророй. Она находились под их сердцами и означал их полную преданность друг другу.

Но откуда они знали о «Всегда с тобой. Никогда против тебя»?