Книга Стрелок, страница 27 – Иса Белль

— Не говори мне, что это всё, потому что ты боишься моего брата! – выкрикнула я, остановив его.

Себастьян выровнялся на месте, его тело было до жути напряжено, и я была не удивлена тому, что он с легкостью смог проломить стену своей рукой. Но он не повернулся ко мне.

— Ведь это не так, – прошептала я, и была не уверена, что он услышал.

Мужчина не ответил, продолжая стоять на месте, а я прерывисто вздохнула, собираясь спросить его ещё раз.

— Это потому, что ты видишь во мне ребёнка?

Мне стало отвратительно от собственных вопросов.

Я стояла здесь и спрашивала у мужчины, почему он убегал от меня, когда могла сделать вид, что ничего не было и просто забыть о случившемся.

— Я никогда не говорил тебе этого, – искоса посмотрев на меня, ответил Себастьян.

— Тогда почему?! – не удержав собственную злость и махнув рукой, прокричала я. – Почему ты прячешься от меня?!

А затем, повернувшись ко мне лицом и убив меня своим ответом, он позволил мне узнать:

— Потому что он изнасиловал её на моих глазах. И я могу сделать с тобой тоже самое.

Мне одиннадцать, и это последний день, когда я чувствую себя живым.

Моё тело дрожит, и холод медленно поднимается от моих ног прямо к сердцу. Я знаю, что, когда он достигнет своей цели, следующей станет мой мозг. И я окончательно превращусь в лёд.

Из моих глаз не льются слёзы, потому что их заменила кровь. Никто не видит её, но я чувствую, как она медленно стекает по мне вниз и скапливается у моих ног. Скоро я утону в ней.

На шаг ближе к кровати, немного сбоку от меня, спиной к происходящему, чтобы следить за мной, стоит один из солдат отца, которого он привёл следом за мной.

Минуту назад Кристиан выбежал из комнаты, и я слышал, как его рвало в коридоре. Он громко кашлял и, как мне казалось, пытался справиться со слезами. Второй солдат, следивший конкретно за моим младшим братом, выбежал за ним и оставил нас вчетвером.

Поэтому теперь я один наблюдал за тем, как отец безжалостно насиловал мою мать.

Лицо мамы было повёрнуто в мою сторону, её глаза были закрыты, а губы изогнуты в больной улыбке. Она не кричала, не плакала и можно было подумать, что была мертва. Но она была здесь. Чувствовала, что он делал с ней.

Она стояла раком на кровати, облеченная в своё платье, пока отец резкими движениями входил в неё сзади. Комната пропахла спиртом, и я жалел, что в моих руках не было огня, чтобы она могла воспламениться.

Почему мы? За какие грехи нас сделали частью этой семьи?

Я бы мог быть их единственным сыном и был готов принять эту жертву, лишь бы Кристиану с Талией никогда не приходилось быть свидетелями того, что они делали.

Нашей маленькой девочки здесь не было, но, когда она подрастёт, отец может сделать с ней вещи пострашнее. Я не мог позволить этому случиться.

Я должен был что-то придумать.

Мои глаза были приклеены к сцене на кровати, и каждая секунда была настолько долгой, что собственная тошнота стала подбираться к моему горлу. Но я держался. Если я не справлюсь, Кристиан пострадает ещё больше. Его и так уже накажут. А если я сдамся раньше времени…

Я не мог подвести своего брата.

Он был младше меня, и я был обязан защищать его. Даже от тех, кто создал нас.

В мою голову закрадывался вопрос: «А являлись ли мы свидетельством насилия?»