Книга Феникс, страница 55 – Иса Белль

— Он горел. По-настоящему горел. Ты видел, как он выглядел последние годы, Доминик. От его былой красоты не осталось совершенно ничего. Я даже рада, что он не прикасался ко мне с тех пор, как твоя мать умерла, не думаю, что была готова видеть его изуродованное ожогами тело перед собой.

Я недовольно посмотрел на неё. Мне совсем не хотелось слушать о её утехах с Винченцо. Я был здесь не для этого.

Наталия закатила глаза, поймав моё немое замечание, и продолжила:

— Он не пошёл за ней, – за моей матерью. – Но поверь мне, если Винченцо прошёл через огонь ради тебя, он бы делал это ради Анны, пока не сгорел бы дотла, но что-то остановило его и это точно были не разрушенные лестницы.

Я смотрел на неё, пытаясь понять, утаивала ли она что-то от меня или нет.

Что могло его остановить? Почему он не вернулся за ней?

— Он больше не вернулся в дом, – подвела итог Наталия.

— Где ты была всё это время? – строго спросил я.

— Сидела в машине, конечно. Я же не дура приближаться к входу в ад. Только Талия и Винченцо ринулись помогать вам.

— Талия?

Она ничего не говорила о ней.

— Глупая девчонка не послушалась меня и побежала искать Джулию. Она точно такая же сумасшедшая, как и её отец.

Я покачал головой.

Эта женщина считала себя умнее, потому что осталась сидеть в машине, пока остальные спасали тех, кто был внутри дома. Её дочь, может, и была исчадием ада, но обладала отвагой и сердцем по отношению к тем, кого любила.

Кристиан был прав. Наталия Нери любила только себя.

— Только у неё хотя бы нет диагноза, хотя мне стоило отвести её к врачу, когда она была совсем маленькой. А ещё сделать аборт, когда я только узнала о том, что это девочка. Винченцо бы не отговаривал меня.

Мои брови поднялись вверх, потому что я не мог скрыть своей реакции на её слова. Как она могла говорить так о своей единственной дочери?

Но её другие слова показались мне намного ярче всех остальных.

— Что значит «у неё хотя бы нет диагноза»? – повторил я.

Наталия улыбнулась мне точно так же, как тогда, в зале, полгода назад.

— Что это значит? – грубее произнёс я, вставая со своего места и опираясь ладонями на стол, слегка наклоняясь в её сторону.

Она, наконец, поняла, что я не шутил с ней, потому что я заметил пробежавший страх в её глазах. А это я ещё даже не угрожал ей отдать её на растерзание Кристиану.

— Я никому не рассказывала, потому что он сказал, что отрежет мне язык, если хотя бы одна живая душа узнает об этом, – оправдывалась Наталия, пока моего терпения становилось всё меньше и меньше.

Она немного поёрзала на стуле, а потом принялась говорить:

— Я рылась в кабинете Винченцо в поиске бутылки и наткнулась на выписку от психиатра с заключением диагноза.

Она мельком посмотрела по сторонам, как будто боялась, что её муж восстанет из мёртвых и всё-таки избавит её от длинного языка.

— Диссоциативное расстройство личности.

Я сузил глаза, смотря на неё. Мне это ничего не давало. Я не разбирался в чьих-то головных проблемах.

— Это… Когда в теле одного человека существует несколько разных личностей и происходят «переключения» с одной на другую.

Я опешил.

— Когда ты узнала об этом?

— Вам с Кристианом тогда едва исполнилось десять. Я думаю, это случилось после того, как они с Ксавьером вернулись с плена.