Книга Виновная, страница 56 – Карен Робардс

— Я видела, что вы покинули здание суда вслед за полицейским на носилках. Надеюсь, с ним все хорошо? — Лучшая защита — это нападение, и завести разговор первым — классическая стратегия ухода. Она старалась придать голосу теплый, заинтересованный оттенок. И не была уверена, что достигла успеха. Как и лицо, голос был жестким и ненатуральным.

Брага пожал плечами, на его лице появилась тень.

— Он жив, и доктора говорят, что с ним все будет нормально. Но он до сих пор в реанимации. — Его глаза заблестели — Это мой брат.

Это немного развеяло ее настороженность. Очевидно, он заботился о брате. Кейт кивнула, по-настоящему сочувствуя ему.

— Я так и думала. У вас есть схожая черта. Черные волосы.

Улыбка тронула его губы, осветив лицо, и Том, признавая сей факт, кивнул.

— Что и приводит меня к другой причине, по которой мы здесь. Вы не возражаете, если мы зададим пару вопросов?

Захваченная врасплох, Кейт почувствовала, как на лице застывает маска. Сердце пропустило удар. Живот свело. От всей души надеясь, что еще не поздно, она постаралась не выдать своего мгновенного, инстинктивного отрицания.

— Я уже давала показания вчера. Полицейские приходили ко мне домой. — Господи, она была так разбита вчера, что сейчас даже не может вспомнить, что говорила им. Грузовичок телевизионщиков был только первым в волне СМИ, наплывшей на ее дом. Они стучали и звонили в дверь, не прекращая, пока один из той пары полицейских, которые прибыли, чтобы взять ее показания, не приказал им уйти отсюда.

К тому времени, как она дала свои показания и проводила копов до двери, ее двор превратился в море из репортеров, камер, зонтиков и спутниковых грузовичков, десятки вспышек ослепили ее, как только она вышла на крыльцо.

— Кейт, правда ли, что вы убили своего захватчика из его же пистолета?

— Кейт, думали ли вы что сейчас умрете?

— Кейт, расскажите нам об этом тяжелом испытании.

— Мисс Уайт, как вы себя чувствуете?

— Мисс Уайт, что вам говорил Родригез?

— Кейт, посмотри сюда!!

Она в ужасе посмотрела на толпу и ответила:

— Мне нечего сказать, — и когда репортер сунул микрофон ей в лицо, отступила назад, в дом, и захлопнула дверь у них перед носом, тщательно ее закрыв. Через дверь она услышала, как полицейские выкрикивают требования освободить территорию. Когда же они неохотно повиновались, телефоны стали просто разрываться. Все внутренности свились в один огромный гордиев узел. Стиснув зубы, она отключила звук и на стационарном и на мобильном телефонах, а затем прошла по всему дому, методично закрывая все шторы, и проверяя закрыты ли двери и окна. Она закончила комнатой Бена, где он читал, лежа в кровати. По привычке, она включила лампу возле его кровати — он всегда читал, по ее определению, в темноте — и он оторвался от книги ровно настолько, чтобы взглянуть на нее.

— Мам что это за люди снаружи? Ты правда кого-то застрелила сегодня? Его огромные глаза, наполнились интересом и — без сомнения — восторгом — при мысли о том, что его мать может сделать что-то подобное. Ясно, что все это волнение оторвало его от книги, и он выглянул в окно. Конечно же, он слышал вопросы, которые они выкрикивали.

Ее сердце упало.

— Нет, — сказала Кейт, потому что не могла лгать ему в чем-то таком важном, потому что не хотела, чтобы жестокость и мать у него стояли на одной планке, потому что не хотела такого жизненного опыта для него. Но потом, поняла что она должна, что если кто-нибудь спросит его, он скажет: