Книга Виновная, страница 36 – Карен Робардс

Она закрыла глаза. Мгновенно изображения резни в зале суда всплыли перед закрытыми веками. Судья Моран, помощники — все они сегодня утром шли на работу, как и она, а сейчас мертвы. Это невероятно. Ужасно.

Почти как я.

Дрожь усилилась. Она сильно сжала зубы, чтобы не стучали. Сейчас семьи погибших должны быть уже информированы. Когда она представила полицейских, являющихся у двери каждой жертвы, желудок перевернулся. Если бы ее убили, они бы пришли в школу сказать об этом Бену.

«Перестань», — яростно сказала Кейт сама себе, когда ее сердце начало грохотать. Этого не случилось. И не случится. Чтобы для этого не потребовалось.

Эти мысли привели ее обратно к кошмару, который она не хотела вспоминать.

Что мне делать?

Внутри нарастала паника. Тогда как такси пробивалось через заполненные улицы, ее мозг лихорадочно работал, с ужасом ища лазейку, уловку, любые возможные средства, чтобы убежать от нового кошмара. Стиснув зубы, сжав кулаки она, наконец, признала страшную правду.

Прошлое настигло ее.

И теперь, когда это случилось, не появится джин из бутылки, чтобы избавить ее от всего этого. У нее сделка.

Желудок сжался. Она с трудом сглотнула. Глаза открылись, но она не видела смеси старых и новых, витиеватых и простых, средних и высоких зданий, магазинов, кондоминиумов[21], которые были в каждом квартале делового центра города. Также она не замечала медленного, шумного движения, меняющихся цветов светофоров, осыпающихся, по-осеннему ярких деревьев, капель дождя.

Вместо этого, сквозь туман лет она видела компанию, с которой когда-то, в очень неподходящее время, связалась.

Она всегда недолюбливала Марио Кастелланоса. В юности он был крикливым хвастуном и задирой. Хулиганом. Подонком. Дурными новостями в крупном масштабе.

Насколько она могла судить, он ни капли не изменился. Разве что, стал крупнее. Хуже. Опаснее. Уличный панк перерос в закоренелого преступника.

Который держал ее — и Бена — жизни в своей мясистой ладони.

Теоретически, должен быть какой-то выход, но если он и существовал, Кейт не могла его обнаружить. Прямо сейчас, лучшее, что она смогла придумать, это поступить так, как он сказал, потому что других вариантов не было.

Отвратительно. На самом деле, признав ужасную правду, Кейт почувствовала тошноту.

Сказать, что она застрелила Оранжевый комбинезон, только первый шаг по дорожке вниз, который она так не хотела делать. Это пугало ее. Она не желала брать на себя никакую ответственность за убийство, даже если оно будет расцениваться как самозащита. Потому что этот человек взял ее в заложники и угрожал пистолетом. И все равно обман пугал ее. В ее жизни больше не место лжи. Все осталось в прошлом.

Ну, во всяком случае, так было до этого момента.

— Давно не виделись, — сказал Марио, улыбаясь, сразу же после того как убил Оранжевого комбинезона на ее глазах. Мертвец валялся у него в ногах. Эхо выстрела отдавалось в узком коридоре. В воздухе висел тяжелый запах кордита[22], крови и смерти.

Она посмотрела на Марио огромными от ужаса и неверия, в происходящее, глазами. Она видела в этом накачанном стероидами мужчине, стоящего перед ней, чванливого подростка, которого знала тринадцать лет назад. Сейчас ему должно быть около тридцати одного. Гора мышц, лысая голова, сильный загар, щетина, оранжевый комбинезон — все это сделало свое дело, и она не узнавала его, пока он не назвал ее детское прозвище — Китти-Кэт. Потом она узнала его с болезненной отчетливостью, это походило на неожиданный удар в живот.