Книга Виновная, страница 32 – Карен Робардс

— Придержите лифт! — крикнул один из медиков кому-то, кого Кейт не могла видеть. Широкий вестибюль с возвышением, поднимающимся к потолку, был людным и шумным, полицейские, помощники и официальный персонал любого типа бегали вокруг, входили и выходили из различных залов суда, переговариваясь по мобильным телефонам или рациям. Полностью вооруженные снайперы в шлемах и бронированных жилетах скопом двигались от комнаты к комнате. Кейт предположила, что здание, до сих пор эвакуированное, сейчас тщательно обыскивается. Эксперты-криминалисты тоже уже здесь и их яркие фонарики и тщательные, болезненные процедуры добавляли неразберихи. Но голос медика был достаточно громким, чтобы прорваться через весь этот шум. Путь для них тут же расчистили, и он оставался пустым даже когда носилки уже прокатили.

Кейт посмотрела на мешочек, который качался как сумасшедший на тонком металлическом прутике, из которой по капельнице в руку мужчины шла прозрачная жидкость — Кейт с дрожью его узнала, он был тем самым худым молодым черноволосым полицейским, которого она видела лежащим на полу ячейки в коридоре.

— Он жив, — сказала она вслух, и поняла, что очень рада. Это был проблеск надежды, хоть что-то позитивное, чтобы выдержать этот адский день.

— Они пока оставили мертвых на местах, — согласилась Ремке, застегивая свою аптечку. Кейт содрогнулась. Судья Моран, убитые помощники — все еще были в зале суда. Она попыталась вытолкнуть из сознания возникшие ужасные образы.

Носилки громко катили к лифтам, и Кейт провожала их взглядом. Она узнала одного из двух копов, следующих за каталками: жесткий, черноволосый мужчина в форме — детектив, как она поняла — который помогал ей справиться с этим тяжелым испытанием. По его напряженному выражению и по тому, как близко он держался к каталкам, она поняла, что этот человек очень важен для него. Может быть, родственник, потому что у них одинаковые черные волосы.

Она очень надеялась, что сегодня он не потеряет того, кого любит.

Проводив глазами каталку, которая исчезла из вида, Кейт решила, что пора выходить. Она знала, что полицейские захотят поговорить с ней, знала, что должна дать показания, и оставаться на месте до тех пор, пока ей не скажут, что она свободна, но не могла.

Эмоции еще слишком сильны. Шок — слишком свежий, слишком ужасный для нее, она не была уверена, что сможет думать четко. Но ошибаться нельзя. Ради Бена, так же как и ради нее самой, ей надо быть очень аккуратной, расчетливой, во всем, что она скажет или сделает.

Ошибка может стоить ей всего.

Итак, она поставила наполовину пустую банку спрайта, которую Ремке купила для нее в соседнем автомате, схватила ледяными пальцами портфель и встала, игнорируя головокружение, которое немедленно почувствовала. Колени дрожали, но она игнорировала и это. Ее презренные туфли валялись под скамейкой, там, куда она их кинула, когда сняла, но Кейт оставила их на месте. Еще и эти пытки — это больше, чем она могла вынести сейчас. Лучше она убежит — именно это она и делала — в одних чулках.

— Спасибо, — сказала она Ремке с благодарной улыбкой. Хорошо знать, что даже в такой ситуации она могла улыбаться и выглядеть нормально для медика, которая сейчас улыбалась ей.

— Если вы почувствуете себя странно, позвоните нам, слышите? Иногда шок удерживает человека от осознания всей ситуации где-то на пару часов.