Книга Опасный защитник, страница 69 – Тэя Ласт

Он целует, а я пропадаю. Прямо сейчас прощаюсь с прежними установками.

Пальцы мужчины в мгновение оказываются у клитора, и он надавливает на него, вызывая протяжное мычание с моей стороны. Ноги подгибаются и Родион это чувствует.

В секунду рвет белье, как обычно, и заставляет прогнуться в спине.

А дальше….дальше доводит, заставляет исступленно умолять. Издевается и играет над моим желанием, как умелый фокусник. Дарит ощущение боли, что перекликается с невероятным напряжением и рвением уже подойти к краю. Но он водит на грани, рычит, сжимает, ласкает и целует.

Я будто не в себе. Поддаюсь, требую, чтобы сделал так, как хочет. Чтобы не жалел, и не боялся сделать больно.

И он остервенело использует мое тело, а я и рада ему это позволить.

Искушению сложно устоять, особенно, когда тело будто его собственное произведение, которое он знает лучше. Когда он несколько раз способен только руками и губами отправить тебя в мир за гранью. И даже когда он практически со всей своей жесткостью берет то, чего хочет, шепча свои жесткие приказы.

Это получилась самая безбашенная, самая порочная и вульгарная ночь с ним.

На коже красные отметки, но даже это не заботит, как и не заботит то, что он не выпускает из рук вплоть до утра.

А когда, наконец, он засыпает, по щелчку просыпается рассудок, который с моего позволения оставил меня, как только мужчина появился в комнате.

И теперь, глядя на закрытые глаза мужчины, я принимаюсь за дело.

Наверное, таких ночей могло бы быть много, Родион…

Печально усмехаюсь.

Предполагаю, даже больше, чем ты сам рассчитывал.

Тянусь рукой к складке между бровей, но вовремя одергиваю руку.

Все.

Плавно выскальзываю из кровати, собирая попутно вещи. Накидываю халат из ванной и напоследок, посмотрев на него, выхожу из его спальни.

Крики с улицы заставляют резко раскрыть глаза. Поворачиваю голову, но не нахожу ту, что должна бы сейчас находиться рядом.

Мгновенно хмурюсь, какого черта?!

Поднимаюсь, подходя к окну, и подтверждаю свои догадки. Ухмылка тянется на лице, когда я вижу с ума сошедшего пацана. Натягиваю штаны, и плюнув так и выхожу на балкон.

Детский комплекс для игр расположился аккурат у дома на газоне. Вписался неплохо.

Смотрю, как малой безудержно скачет по турникам, потом бежит к горке, скатывается с нее и следом без остановки направляется к качелям. Вижу, как стоит Игоревна и тепло улыбается, вытирая глаза. Серый даже не такой нахмуренный, как обычно, вызывает усмешку.

Только одна фигура одинокой девушки не улыбается.

Она стоит обняв себя, чуть поодаль от всех, и явно с натужной улыбкой смотрит на брата, когда тот ей кричит и зовет к себе.

Всматриваюсь в лицо, вспоминая прошлую ночь от которой размотало так, что думал сдохну от количества окситоцина.

Это ненормально.

Она вчера позволила много большим, чем я сам рассчитывал, и это, мать его, рвет крышу.

Хмурюсь, пытаясь прочесть ее эмоции, но от нее будто веет необъяснимой печалью. Будто почувствовав мой взгляд, она озирается и ведет глазами выше.

А в тот момент, как они находят меня не тушуется, как обычно, не закрывается, а дарит, твою мать, какую-то тоскливое тепло.

Смотрим прямо друг в друга, хочется тут же оказаться рядом и спросить в чем дело. Однако, она спешно отворачивается, бросив что-то Игоревне и уходит в дом.