Книга Всё как я люблю, страница 56 – Татьяна Семакова

Меня невежливо выволокли за руку и за ногу и потащили волоком. Можно, конечно, «очнуться», но тогда завяжется разговор, продлится он недолго и Миша все пропустит, а Денис может и свалить, решив, что дело сделано. Нет уж, пусть стоит и смотрит. Оставлю ему чувство незавершённости.

А вот и яма. Коряги, комья земли, камни. Больно, вообще-то. Зубы стиснула, но не издала ни звука. Вообще, показалось, что она довольно глубокая. Быть похороненной заживо — не самая моя лучшая затея.

— Закапывайте, — сказал Денис с ноткой раздражения, а я порадовалась, что в полёте догадалась сгруппироваться так, чтобы одна рука легла на лицо. По крайней мере, не начну задыхаться и кашлять сразу.

«Порадовалась» — повторил внутренний голос и я мысленно покачала головой, поражаясь самой себе. Все-таки, я больная. Вот прям на всю голову.

Комья земли падали на мое тело, а в голове родилась здравая мысль. А что, если никакой подмоги и в помине нет? Что, если маячок сломался? Или батарейки сели. Или Панфилов дома, с беременной женой. Или она начала рожать и он повёз ее в больницу, а про меня и думать забыл. Или был слишком далеко. Все были слишком далеко. Пашка в объятиях Лены. Эмир курит на своей кухне и не получает за это выговор, потому что Инга сладко спит. Гриша играет в приставку или торчит в баре до последнего клиента. Миша ищет брата. Вадим продолжает злиться и пьёт бурбон из горла, сидя в кожаном кресле в гостиной. Чекалин не вмешивается. Давид уснул, наконец-то избавившись от головной боли. А на меня давит земля и дышать становится все труднее. И пока я размышляла, старательно изображая бессознательное состояние, я лишила себя возможности выбраться. Лишила себя даже попытки.

«На всю голову» — подумала как-то отстранённо, чувствуя, что засыпаю. Кажется, это последствия кислородного голодания. Но я не уверена.

— Да твою же мать! — взревел рядом Пашка, выводя меня из полуобморочного состояния.

Чувствую, как телу становится легче, а на глазах наворачиваются слёзы. Несколько пар рук касаются моего тела, рывок за руки, крепкие объятия, пальцы больно впиваются в мою спину и вновь становится трудно дышать.

— Воздух, — говорю сипло и открываю глаза.

Панфилов тут же отстранился, глаза полны ужаса, гладит меня по волосам одной рукой и придерживает второй.

— Твою мать! — заорал Паша рядом и я перевела взгляд на него. Злится.

Посмотрела наверх и увидела Эмира на коленях с грязными по локоть руками и обречённым выражением лица. Гриша по другую сторону свесил ноги в яму и обхватил голову обеими руками. Миша стоит прямо по курсу и хмурится.

— На столько нужен? — спрашивает сипло. Я слабо улыбнулась и пожала плечами:

— Выбор за тобой.

— Я твой с потрохами, — отвечает серьезно и протягивает руки.

Панфилов подсадил меня, Миша вытянул, а Эмир сделал пару шагов, наклонился к самому уху и сказал серьезно:

— Никогда так больше не делай.

А следом я получила такой шлепок по пятой точке, что взвизгнула от боли.

— Убить тебя мало! — рявкнул Паша. — Идите к машинам, я закопаю. Сука! То раскапывай, то закапывай!

И я осмотрелась. Три трупа, а вот Дениса нет ни живым, ни мертвым. Посмотрела вопросительно на Мишу, а тот поморщился:

— Удрал. Скатертью дорога. Отец был прав.

— Позвони ему, пожалуйста, — попросила невзначай, — Давиду привет.