Книга Мандаринка для босса, страница 40 – Милана Лотос

Я застонала, и моя голова закружилась. С трудом отодвинулась и произнесла.

— Нет. Не знаю. Может быть. Я знаю тебя четыре дня и пока не готова. Тем более мы совершенно разные и я не уверена, что сможем быть вместе. — Произнесла и тут же пожалела о сказанном.

Константин отодвинулся от меня, убрал руки с талии и как-то сразу весь поник. И не говоря больше ни слова, сел в автомобиль, дал по газам, дёрнулся и через мгновение исчез.

На трясущихся ногах я добралась до постели и рухнула в истерике на подушку. Я плакала, пока наволочка не пропиталась моими слезами, а потом внезапно, выбившись из сил, я отключилась.

И не слышала, как ночью, ко мне в окно кто-то залез и, приобняв меня за талию, уснул рядом со мной.

Я сладко причмокнула от невероятного ощущения тепла и неги.

Кто-то прижимался ко мне всем телом, упирался в попу чем-то твёрдым, гладил рукой бедра и учащённо дышал в ухо.

— Какого-о-о хрена? — Вскинулась я и резко развернулась, ударив локтем того, кто был сзади меня.

— Марго, твою мать, можно аккуратнее махать вёслами? Ты здесь не одна!

— Николаев? Ты? — Толкнула его сильно в грудь. Но он даже не пошевелился. — Совсем сдурел?

— Когда злишься, ты такая красивая. — Протянул руку к моему лицу, но тут же получил по ней, а ещё моя ладонь скользнула по его небритой щеке.

— Ты омерзителен! А ну, убирайся из моей постели, — напряглась и со всей силы толкнула ногами туда, куда смогла достать. Он заверещал и согнулся от боли, — и из моего дома. Скотина!

Спрыгнула с кровати и открыла дверь. Но он не шевелился и не думал уходить. Тогда я схватила его за руки и стащила со своей кровати.

— Мариш, угомонись. В тебя бес, что ли, вселился? — Поднялся и встал напротив меня. Натянуто улыбнулся, что меня передёрнуло.

— Николаев, ты ничего не попутал? Может, домом ошибся? А! Нет? И кстати, к сведению, я не Мариша, меня зовут Маргарита.

— Ой, ну, конечно же, Маргарита. Ошибочка вышла. Вчера просто выпил с горя. Тётку Глашу жалко, хорошая же баба была.

— Идиот! — Вскрикнула я. — Она жива. Ты совсем больной на голову? — Покрутила пальцем у виска.

— Как жива? Не может быть.

— В смысле не может? Я сама её отвозила в больницу. В реанимации она. Но врачи говорят, выкарабкается.

— Эм-м-м… ясно. Ты знаешь, я наверно пойду. — Скоро засобирался и какой-то понурый, вышел из комнаты, а затем и из дома.

Я увидела в окно, как он быстрым шагом поспешил в сторону выхода с нашей улицы и через несколько секунд пропал.

Меня резко передёрнуло от мыслей о том, что он прижимался ко мне. И стало дурно. Я побежала в ванну, скинула с себя майку с шортиками и встала под душ. Горячие струи обжигали нежную кожу, вдобавок к этому я натирала себя жёсткой мочалкой, чтобы не осталось и намёка на запах Николаева.

Как он посмел прийти ко мне ночью? Как? Я не давала ему ни одного повода.

— Дочка, доброе утро! — Услышала я голос матери за дверью, и, высунув голову из-под душа, пожелала маме того же. — Завтрак уже готовится, Лизончик тоже поднимается.

— Я уже выхожу. — Выключив воду, я вытерлась насухо, нанесла на кожу лосьон, накинула пушистый халат и с тюрбаном на голове пошла на кухню.

Позавтракали мы быстро. Пышные оладьи с домашним вареньем были потрясающими. Чувствую после таких праздников, мне придётся сгонять лишний жир в тренажёрном зале. Более не засиживаясь, мама с Лизой начали собираться в больницу к тёте Глаше. А я решила сегодня не ходить, мне нужно было уладить одно дело и как можно скорее.