Книга Мандаринка для босса, страница 28 – Милана Лотос

— Ты куда лыжи навострил, Николаев?

— Есть хочу. И, кстати, это не только твой дом, но ещё и дом твоей дочери. А также матери. И она, между прочим, относится ко мне гораздо лучше. Видимо, природа на тебе отдохнула, в плане мозгов, хоть ты и красивая.

— Убирайся вон и забудь дорогу в этот дом! — Я резко выскочила вперёд и встала перед бывшим, чтобы не пускать его на кухню.

Нагло подвинув меня рукой, схватил бутерброд со стола и только после этого пошёл в прихожую.

— Лиза, дочка, папа уходит! — Крикнул он в пустоту, но тут я увидела, как мой ребёнок прискакал с куклой и встал, подперев косяк двери.

— А куда уходит папа?

— На работку. Но не переживай, заяц, папа придёт завтра.

— Нас не будет дома. — Огрызнулась я.

— А когда будете?

— Никогда. — Вытолкнула я назойливого бывшего и кинула следом куртку. Заперла дверь на засов, выключила свет в прихожей, и прижав ребенка к себе, пошла досматривать с Лизой мультики.

Утром нас разбудил настойчивый сигнал гудка автомобиля. Выглянув в окно, я увидела, что у ворот стоит мой босс и настойчиво нажимает на клаксон или как он там называется.

Облокотившись о машину, он всматривается в окно, надеясь увидеть хоть кого-нибудь.

Я медленно сажусь на кровати и отдёргиваю занавеску. На улице стоит красивый подтянутый мужчина, волосы его немного развиваются от лёгкого ветра, на плечах накинута куртка с мехом, под ней тёмная рубашка. Разлепляю окончательно глаза и вижу, что мой босс снова серьёзен. На лице ни грамма улыбки, между бровями образовалась складка, и глаза, кажется метают молнии.

Улыбаюсь ему и машу рукой, но это не спасает ситуацию. Он как ледяная статуя, продолжает сигналить и хмуриться. Выпрямляюсь, открываю скрипучую форточку и кричу:

— Ну что ты сигналишь в такой час? Совсем ума нет!

Глаза моего босса округляются, и я наблюдаю улыбку расползающуюся на пол лица. Ох, уж эти ямочки, даже отсюда я их вижу и мне становится так тепло на сердце.

— Маргарита… ты в этот час просто очаровательна! — Он убирает руку с руля и взбивает пятернёй себе волосы, а затем отворачивается. — Симпатичные трусики с Микки.

— Что… Микки? — Я опускаю глаза на ноги и понимаю, что стою в одной маечке и трусиках с мордочкой мышонка. Я всегда так сплю. И обычно не кричу в форточку гадости. Но сегодня, видимо, особый день. Резко отдёргиваю занавеску и стремительно опускаюсь на кровать, а затем сползаю на пол. Закрываю глаза и чувствую, как мои щёки начинают гореть.

— Мамочка! — Слышу я голос ребёнка, который тут же вбегает в мою комнату и бросается мне на шею. — Там какой-то дядя стоит у входа и хочет зайти к нам в дом.

— Нет! Не-е-е-ет. Только не это. — Поднимаюсь с пола и говорю дочери. — Иди скажи бабушке, чтобы не пускала никого в дом.

— Мамочка, это что злой Бармалей?

— Очень злой. Ему в детстве мало давали по попе, вот он и распоясался. — Я схватила спортивные штаны со стула, быстро их надела и побежала за дочерью.

— Мама, не пускай никого в дом. — Кружилась я по комнатам, пытаясь понять, куда все делись. — Только чужаков нам тут не хватало.

— Дочь, я на кухне. Блины жарю. — Услышала я голос мамы и прошлёпала босыми ногами на святая святых каждого дома.

Заглянув туда, я замерла в дверях и ойкнула.