Книга Развод. Милый, дальше я без тебя, страница 7 – Милана Лотос

Эту тоже хотелось ударить по голове.

Боже мой, да что это со мной!

Я ведь всегда была доброй и хорошей. Никому не желала зла. А сейчас что? Похоже, мой ненаглядный сделал из меня настоящего монстра.

Я продолжала смотреть на Дарину, и тут она, словно заметив мой пристальный взгляд, подняла глаза и посмотрела на меня. Улыбка в одно мгновение сошла с ее лица, и она стала серьезной. Даже хмурой. Вот это да. Театр одного актера. Бедняжка, наверно, как ей сейчас тяжело.

Я поджала губы и, сдерживая слезы, резко развернулась. Села за столик и посмотрела на впереди стоящую сцену. Она была пустой. Только микрофон на длинной ножке стоял одиноко и как будто кого-то ждал.

— Меня… - прошептала я и на полусогнутых ногах, направилась к нему. По ступенькам забралась на сцену и подошла к нему. - Раз, раз…

Проверила готовность микрофона и услышав свой голос по всему залу, поняла, что, видимо, это и есть моя минута славы.

— Уважаемые гости, добро пожаловать на день рождения моего мужа — Романа. Я тут подумала, и решила поздравить любимого мужа по-особенному…

В тот момент, когда я стояла на сцене, сердце стучало в груди так, будто пыталось вырваться наружу. Я не могла поверить, что сейчас скажу то, о чем потом скорее всего пожалею.

И меня точно не пожалеют.

Но я все же осмелилась и открыла рот:

— Мой муж…

И вот, как из ниоткуда, на сцену ворвался он самый. Мой муж, Роман. Он выглядел уверенно, его мускулатура, сформированная в спортзале, была заметна даже через элегантный костюм. В мгновение ока он схватил микрофон из моих рук, словно это было его законное право.

— Милая, давай ты поздравишь меня дома. Наедине… ммм… как ты это умеешь! — его голос разнесся по залу, как гром среди ясного неба. Гости, которые, казалось, ожидали чего-то трогательного, вдруг начали смеяться и заулюлюкали, как будто это было весёлое представление. Я почувствовала, как в груди закипает злость, и мне стало невыносимо стыдно.

— Отдай микрофон, — процедила я, стараясь не выдать своего смятения. Я тянула руку к микрофону, но его хватка была крепкой, как у акулы, которая не собиралась отпускать свою жертву.

— Нет. Я знаю, что ты хочешь сделать и не позволю. Ты хочешь испортить мне праздник, опозорить меня. В этот день?

Я ощутила, как гнев вспыхнул внутри, как огонь, готовый вырваться наружу.

— Ты… сволочь последняя, — прошипела я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Сглотнула ком в горле. - Ты испортил мне жизнь и убил нашу любовь. И поэтому я хочу отплатить тебе тем же.

— Давай дома поговорим, — прошептал он, его улыбка была наигранной, словно маска на лице актёра. — Не устраивай цирк. Поверь, никто это не оценит. Здесь наши родители.

— Твои… моих тут нет. Если ты забыл, мои погибли три года назад.

— Я помню, — его голос стал тихим, но полным угрозы. - Моей матери тоже нет в живых. Только отец. Но я все равно не дам тебе испортить этот день рождения. Понятно?

— Ром, за что ты так… со мной?

Я встретила его взгляд, и в его глазах не было ничего, кроме холода и льда. Он снова закрылся в своей броне, и я поняла, что сейчас призывать его к разуму бесполезно.

— Спускайся со сцены. Живо, — дёрнул он меня за руку, и я почувствовала треск рукава своего дорогого платья. Это был символ нашей разрушающейся жизни: как платье, так и наш брак рвался по швам. — А если не можешь удержать свой словесный понос, иди в уборную. Или я сам тебя туда отведу.