Книга Развод. Милый, дальше я без тебя, страница 27 – Милана Лотос

— Перестань, Роман. Дарина только что была у меня. Она всё рассказала. Ей стало страшно. Страшно от тебя и от твоего отца. Она не хочет быть пешкой в вашей больной игре.

Послышался резкий, сиплый выдох, а затем приглушенное, не предназначенное для меня ругательство. Он что-то уронил, телефон глухо стукнулся обо что-то.

— Эта дура! Идиотка! Я ей…

— Ты ей ничего не сделаешь, – резко оборвала я. – Игра окончена. Ты проиграл. Ты и твой гениальный папочка.

Снова тишина, но теперь она была иной – тяжелой, густой, полной невысказанного. И сквозь эту тишину прорвалось что-то, чего я совсем не ожидала. Не оправдание. Не злость. А сломанный, надтреснутый шепот, полный такой безысходной боли, что я невольно сжала телефон сильнее.

— Она не должна была… Зачем она тебе всё это сказала?.. Теперь ты… ты никогда не поймешь.

— Не пойму чего, Ром? Не пойму, как можно было так цинично, так подло обманывать человека, который тебе верил? Который тебя любил? Ты прав. Не пойму.

— Не поймешь, что я не хотел этого! – его голос внезапно сорвался на крик, но это был не крик ярости, а крик отчаяния. – Отец… он давил на меня с самого начала! После… после того как мы потеряли…

Он замолчал, задохнулся.

Воздух с шипом выходил из его легких.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробегает ледяной холод. Он говорил о том, о чем мы молчали больше года. О чем старались не вспоминать, потому что это было равносильно тому, чтобы снова пережить ту боль.

— После авиакатастрофы, – тихо, почти беззвучно, закончил он. – После того как мы потеряли нашего сына.

В моих глазах помутнело.

Я снова увидела ту больничную палату. Белые стены. Гулкие шаги врачей. Его мертвенно-белое лицо. Руки, сжимающие мои так сильно, что кости трещали. И тишину.

Самую страшную тишину в мире – тишину, в которой нет детского плача.

— Отец сказал, что ты сломана, – голос Романа был призрачным, он говорил словно в бреду, изливая наружу то, что годами копилось внутри. – Что ты никогда не оправишься. Что ты не сможешь больше… что мы не сможем. А ему нужен наследник. Продолжение рода. Династии. Он сказал… он сказал, что я должен выбрать. Между тобой и… будущим семьи.

Я молчала, не в силах издать ни звука.

Сердце замерло.

— А я… я видел, как ты угасаешь. Каждый день. Ты уходила в себя, ты почти не смотрела на меня. Ты была как призрак. И я… я испугался. Я думал, он прав. Я думал, это единственный способ… сохранить хоть что-то. Сохранить тебя, но по-своему, отгородив от всего этого. А чтобы ты ушла без скандала, чтобы не пыталась бороться… нужен был повод. Веский. Такой, против которого ты была бы бессильна. Беременность другой женщины… Измена… Я ненавидел каждую секунду этого спектакля, Фима! Клянусь!

В его голосе послышались слезы.

Настоящие, неподдельные.

Я слышала, как он сглотнул ком в горле.

— А сегодня, когда ты ушла с тем… когда ты уехала… и сейчас, когда ты звонишь откуда-то… я понял, какую чудовищную ошибку совершил. Я пытался спасти нас, а уничтожил всё окончательно. Отец… он просто использовал мою боль, мой страх. Он воспользовался тем, что я был сломлен после нашей потери. И я… я такой мудак… я позволил ему.

Я медленно опустилась на стул у кухонного стола. Внутри не было ни злости, ни ненависти. Была только бесконечная, всепоглощающая жалость.