Книга Измена. Я больше не у твоих ног, страница 69 – Милана Лотос

А я лежала и смотрела в потолок, в котором мерещились глаза камер. Он охотился. И, как и сказала Катя, мы с ней были дичью. Но дичь, загнанная в угол, способна на отчаянные поступки.

План Кати рухнул.

«По чуть-чуть» снять деньги уже не получится. Нужно было действовать быстрее, рискованнее и умнее.

У меня оставался один, отчаянный козырь. То, о чем не знал ни Макар, ни, к счастью, Катька Васильева. Старая, потрепанная кредитка, оформленная еще до замужества на мое девичье имя, которая годами лежала на дне коробки с детскими вещами дочери. На ней не было больших денег, но их было достаточно, чтобы купить билет. Один билет. В один конец.

Он проверял “мои” счета. Но эту карту Макар найти не мог.

Рассвет застал меня с открытыми глазами. В голове созрел новый, безумный план. Я не могла ждать выходных. Я не могла собирать вещи. Мне нужно было бежать. Сегодня. Сейчас. С одной сумкой. С дочерью на руках.

И для этого мне нужно было обмануть не только мужа, но и свою новую «союзницу». Потому что пять миллионов были ей нужны гораздо больше, чем мое спасение. А я не собиралась отдавать ей последнее, что у меня осталось.

Игра действительно началась. Но теперь я знала правила. И сделаю все, чтобы выжить.

Рассвет только начинал размывать черноту ночи за окном, окрашивая небо в грязно-серые тона, когда я услышала, как Макар повернулся и его дыхание сменилось на ровное, глубокое и уже по-настоящему спящее. Алкоголь и ярость окончательно выпустили его из своих когтей.

Сердце принялось колотиться с новой силой. Сейчас или никогда.

Я заставила себя отсчитать еще двадцать томительных минут, лежа неподвижно и вслушиваясь в каждый звук. Потом, двигаясь как тень, я соскользнула с кровати. Каждый скрип пружины казался мне пушечным выстрелом.

Макар не шелохнулся.

Я не стала одеваться — только на цыпочках выскользнула из спальни и прикрыла за собой дверь. Первым делом — к комнате дочери. Тонечка спала, беззаботно ворочаясь в своей кроватке, зажав в руке плюшевого зайку. Ее спокойствие было мне щитом.

Ради этого стоит бороться.

Я прикрыла дверь ее комнаты и, переведя дух, двинулась к своей цели — небольшой кладовке на втором этаже, где хранились детские вещи «на вырост». Сердце бешено стучало, в висках пульсировало.

Я знала, что Макар мог проснуться в любую секунду.

В кладовке пахло нафталином и старыми книгами. На ощупь, в полумраке, я нашла ту самую картонную коробку. Под пачкой распашонок и маленьких ползунков мои пальцы наткнулись на жесткий пластик. Старая, потертая кредитка на имя Олеси Костровой. Той самой, которой я была до того, как стала Тихомировой.

Я сжала кредитку в кулаке, словно это был единственный спасательный круг в бушующем океане. На счету было немного — тысяч сорок, не больше. Но этого хватило бы на билеты и на первые дни в неизвестности.

Вдруг снизу донесся скрип. Я замерла, вжавшись в стену, готовая в любой момент броситься в комнату к дочери и притвориться, что укачиваю ее. Но все стихло. Старый дом просто жил своей жизнью, пугая меня каждым своим вздохом.

Мне нужно было идти на риск.

Большой риск.

Я спустилась вниз, в гостиную. Стеклянные осколки все еще лежали на полу, как напоминание о вчерашнем безумии. Я обошла их, подошла к тумбе, где лежал мой телефон. Рука дрожала.