Книга Измена. Я больше не у твоих ног, страница 35 – Милана Лотос

Металлическая дверь с грохотом закрылась, и я вздрогнула. А потом повернулась и посмотрела на отца. Руки у него дрожали, и он с трудом отпустил оружие на пол. А после этого и сам тяжело опустился на диван.

— Давно хотел завести сторожевую собаку. Может быть, и пора, - улыбнувшись, заявил отчим, и я тоже улыбнулась. А потом засмеялась громко, пока мой смех не перешел в рыдания. Отчим посадил меня рядом с собой и укачивал, пока я не успокоилась.

— Ты бы смог выстрелить? - спросила отца, когда перестала плакать и пригрелась у него на груди.

— Честно? - Взглянул мне в глаза и тяжело вздохнул. - Не знаю. Правда, не знаю. Стрелять в белок и уток — это одно, а выстрелить в человека - совершенно другое. Тут нужна сила воли и бесстрашие. Поэтому… не знаю, что тебе ответить, Олесь. Твой муж - страшный человек, и если он правду сказал, что это только начало, я бы советовал тебе с ним не ссориться.

— Па-а-ап, это как? Что значит не ссориться? Я вообще не хочу никаких дел с ним иметь. Просто развестись и забыть нашу жизнь как кошмар, но ведь он не отпускает.

— Ты нашла себе адвоката?

— Я пока только работу нашла, - воодушевленно ответила и вытерла остатки слез с опухших глаз. - Вот только не знаю, что делать с Тонечкой. Ей же в сад надо, а у тебя работа.

— Хм… ну да. Отпуск заканчивается, - отец почесал затылок и поднялся. - Я сейчас приду. Оставайся здесь и никуда не уходи. Понятно?

— Куда же я пойду, - пожала плечами и посмотрела на отца, - а ты куда?

— Скоро. Скоро все узнаешь.

Отец ушел, а я медленно поднялась и пошла в дом. Заглянула в комнату дочери и увидела ее спящей на своей постели, окруженной кучей новых игрушек. Папа постарался и купил ей все самое лучшее. Баловал он свою любимицу и не жалел на нее денег. Все же единственная дочь.

Мурашки пробежали по спине, когда я подумала о том, а что будет, когда Макар узнает, что у него скоро будет сын? Говорить ему об этом я не планировала. По возможности хотелось молчать как можно дольше. Вот бы он вообще никогда не узнал об этом. Но если он узнает, что я обманывала, скрывала от него рождение его сына — то-то будет скандал. Он точно меня никогда не простит. Хотя… мне не нужно его прощение и вообще ничего не нужно.

Сейчас я хотела лишь одного - чтобы он навсегда оставил нас с Тонечкой в покое. Как жаль, что это была лишь мечта. Судя по его действиям и безнаказанности, он так просто не сдастся.

— Олесь! Ты где? - Я услышала голос отца и аккуратно закрыла дверь комнаты дочери.

— Здесь. Уже иду.

Развернувшись, я вернулась в гостиную и увидела отчима, который стоял не один. Рядом с ним стояла тетя Маша, наша соседка, которая постоянно к нам захаживала и приносила Тонечке пирожки с земляникой. Она была очень доброй женщиной, которая вырастила трое детей и шестеро внуков.
– Тетя Маша, - радостно произнесла я и направилась обнимать соседку, - как давно вы к нам не захаживали.

— Это ты, дочь, не так часто у меня бываешь. А Мария Пална, частенько к нам наведывается и с Тонечкой сидит, когда я отлучаюсь на часок-другой.

— О! Я не знала, - пожала плечами и посмотрела на соседку.

— Ничего, Олесь, ничего. Я раз-два в неделю захожу, мы с твоим отцом часто чаи распиваем с пирогами. У меня муж умер, твоя матушка, царство ей небесное, тоже уже не с нами. Вот мы как два корабля в море и прибились друг к другу.