Книга Измена. Бывшая любовь мужа, страница 15 – Милана Лотос

— Вот еще! — фыркнула мать, презрительно скривив губы. — «Разберутся», как же! У нас тут, между прочим, жить негде. В твоей старой комнате сейчас живет Лиза. Комнату переделали под ее будуар.

— Есть же еще комната Лизы, — мягко, но настойчиво ответил за меня отец, ласково глядя на меня. — Там и поживешь. Временно.

— Там вещи Варьки и немного моих! — тут же, как ошпаренная, вскрикнула младшая сестра, в ее голосе зазвенела паническая жадность. — Я не буду там спать!

— Значит, уберем все в кладовую, — невозмутимо парировал отец. — Кстати, там давно надо было прибраться, самый раз.

— Тебе надо — ты и прибирайся, — ворчливо бросила мать и, развернувшись, с грохотом захлопнула за собой дверь в дом. Лиза, бросив на меня последний злобный взгляд, поплелась за ней.

Как только щелкнул замок, все напряжение, которое копилось во мне все это время, вырвалось наружу. Ноги подкосились, и я почти рухнула на старую деревянную скамейку, стоявшую на веранде. Я закрыла лицо руками, и меня затрясло от судорожных, беззвучных рыданий. Плечи предательски вздрагивали, а в груди все горело от обиды и несправедливости.

— Ну-ну, милая. Ну что ты? Не плачь. Все образуется, все наладится, — бормотал отец, садясь рядом и обнимая меня за плечи. Его ладонь была большой, шершавой и невероятно успокаивающей. Я прижалась головой к его плечу, стараясь унять дрожь и вдохнуть его спокойствие.

— Пап, я же думала… я же наивно думала, что она… что она будет хоть немного рада меня видеть, — всхлипывала я, вытирая мокрое лицо рукавом. — Столько времени прошло, а она до сих пор злится на меня и не может простить. За что? Что я такого ужасного сделала?

— Не бери в голову, дочка, просто это же твоя мать, у нее характер такой, — пожав плечами, отец простодушно улыбнулся. В этом был весь он. Как бы мать ни унижала его, ни оскорбляла, он всегда находил ей оправдание, всегда был на ее стороне. Он по-своему любил ее, и эта любовь делала его слепым и беззащитным.

— Я ненадолго, пап. Всего на пару дней, пока не найду себе квартиру или комнату. Обещаю, не буду вам обузой.

— Варюш, перестань, тебя никто не гонит из этого дома, — строго сказал он. — Ты дома. Просто будь с мамой помягче, уступчивее, и она оттает, перестанет злиться. Она просто обижена.

— Пап, да я никогда ничего плохого ей не делала! — вырвалось у меня с новой силой. — Всегда старалась быть лояльной к ее капризам и ее тяжелому характеру, всегда слушала ее нравоучения! Но она… она…

— Что она? Продолжай, доченька, не стесняйся! — из темноты зазвучал ледяной голос матери. Она стояла в приоткрытой двери, и по ее лицу было видно, что она подслушивала наш с отцом разговор с самого начала. — Говори правду-матку, руби с плеча. Я что, плохая мать? Я что, не права?

— Оль, уйди, я тебя прошу! — неожиданно резко среагировал отец, поднимаясь со скамейки. Но, встретившись с ее взглядом, он тут же осел, сдался. Его плечи опустились. — Пожалуйста… Дай нам поговорить.

— Нет, пусть она ответит, раз считает, что я не права! — мать вышла на веранду, ее фигура казалась огромной и грозной в полумраке. — Она же бросила нас, когда вышла замуж за своего Яхонтова! Бросила, забыла, уехала в свой богатый дом и даже в сторону нашу не смотрела, словно мы прокаженные какие! Она хоть раз помогла нам, а Лизе? Когда ей нужна была работа, ты думаешь, твоя любимица хотя бы пошевелилась, чтобы устроить Лизавету к ее благоверному на работу? Хотя бы пальцем пошевелила?