Книга Королева на всю голову, страница 92 – Ольга Дашкова

Он здесь. Он приехал в Москву. Ради меня.

Кулаки сжимаются так, что ногти впиваются в ладони. Внутри что-то взрывается — не страх, не паника, а ярость. Ярость на себя, на папу, на весь этот проклятый мир, где нельзя просто любить человека.

Алена права. Я боец. Я не сдаюсь. И я не позволю папе указывать мне, с кем быть.

— Каро, ты чего такая бледная? — мама поворачивается ко мне. — Что-то не так?

— Все в порядке, — в моем голосе слышится сталь. — Просто… просто кое о чем подумала.

Алена бросает на меня быстрый взгляд и понимающе кивает. Она видит. Видит, что что-то изменилось.

Да, изменилось. Потому что я больше не буду покорной куклой. Потому что Богдан здесь. Он не бросил меня. Он приехал. И я найду способ быть с ним.

Любой способ.

Машина мчится по вечерней Москве, мимо мелькают огни витрин и фонарей. А я сижу на заднем сиденье, сжимаю кулаки и лихорадочно думаю.

План. Мне нужен план. Способ сбежать. Способ защитить Богдана от папиного гнева. Способ быть вместе.

Смотрю в окно на проносящиеся мимо улицы и чувствую, как внутри разгорается огонь. Тот самый огонь, который горел, когда я была свободна. Когда я была собой.

Свадьба через три дня. У меня есть три дня, чтобы все изменить. Три дня, чтобы вернуть свою жизнь. И я не собираюсь их терять.

Два дня. Всего два дня до того, как я стану Аваковой. Ну уж нет. Этого не будет. Никогда.

Сижу на краю кровати в своей комнате и смотрю на часы. Три часа ночи. Особняк спит. Охрана дремлет на первом этаже. Самое время.

План до безобразия прост. Настолько прост, что даже страшно — а вдруг сработает?

Открываю тумбочку, достаю пузырек с сиропом от рвоты, который вчера принесла Алена. Лекарственное средство, безопасное, но эффект — как после сильного отравления. Рвота, бледность, слабость. Идеальная картина для вызова скорой.

А дальше — больница, суета, паника. И в этой суете я исчезаю.

Мы с Аленой обсудили план до мелочей. Она будет ждать у служебного выхода больницы на своей машине. У нее есть деньги, документы на чужое имя, билеты на поезд до Питера. Оттуда — самолет до Сочи. А из Сочи…

Возвращаемся к Богдану. К моему дому у озера, к Валере, к жизни, в которой я была собой.

Сердце колотится так громко, что кажется, весь дом слышит. Руки дрожат, когда я откручиваю крышку пузырька.

Это безумие, Каро. Чистое безумие. Но я уже сбегала один раз. Получится и во второй.

Вспоминаю, как тогда села не в тот автобус. Как стояла на пыльной площади с розовым чемоданом и думала, что жизнь кончена. А она только начиналась.

Вспоминаю Богдана — как он смотрел на меня в тот день у свадебного салона. Боль в его глазах. Он приехал. Из своего леса, из своей тишины он приехал в этот сумасшедший город. Ради меня.

И я не подведу его. Не стану женой другого. Лучше умру.

Подношу пузырек к губам. Сироп сладкий, приторный. Делаю три больших глотка — Алена говорила, что этого хватит. Прячу пузырек в дальний угол тумбочки, ложусь на кровать.

Теперь ждем. Минут через пятнадцать начнется. Закрываю глаза, считаю секунды. Сто. Двести. Триста…

В животе начинает крутить. Неприятно, но терпимо. Еще сильнее. И вот уже тошнота подкатывает волной, желудок сжимается…

Вскакиваю с кровати, бегу в ванную. Падаю на колени перед унитазом. Рвота, сильная, мучительная. Глаза слезятся, в горле жжет.