Книга Королева на всю голову, страница 50 – Ольга Дашкова

Что со мной не так?

За всю службу, за все операции со мной такого не случалось. Даже когда приходилось оказывать помощь красивым женщинам — а такое случалось, — я оставался профессионалом. Делал свое дело, не отвлекаясь на глупости.

А тут… тут я схожу с ума. От страха, от желания, от всего сразу.

Еще вдох.

Я накрываю ее губы своими и вдыхаю воздух в ее легкие. На мгновение у меня возникает безумное желание углубить этот поцелуй, проникнуть языком в ее рот, почувствовать ее вкус…

Больной ублюдок.

И тут она кашляет. Громко, хрипло, выталкивая из легких дым и копоть. Стонет, морщится, но глаза по-прежнему закрыты.

Слава богу.

Облегчение настолько сильное, что у меня подкашиваются ноги. Она жива. Дышит сама. Все будет хорошо.

Но почему я все еще дрожу? Почему сердце продолжает выпрыгивать из груди?

Потому что ты влюбился, дурак.

Нет. Не влюбился. Это просто… инстинкт. Желание защитить. Мужская потребность спасать слабых и беззащитных. Не более того.

Тогда объясни себе, придурок, почему у тебя стоит?

Каролина снова стонет, ее ресницы дрожат. Медленно открывает глаза. Смотрит на меня мутным, непонимающим взглядом.

— Богдан? — голос хриплый, еле слышный. — Что… что случилось?

Хочется обнять ее, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Хочется расцеловать это бледное лицо, убедиться, что с ней действительно все в порядке.

Но вместо этого я сажусь на корточки и стараюсь говорить спокойно:

— Все хорошо, девочка. Все хорошо. Ты чуть не отравилась дымом в бане. Но сейчас все в порядке.

Она пытается подняться, но у нее не хватает сил. Она качается, как пьяная.

— Посмотри на меня, — говорю я, беря ее лицо в ладони. — Да, вот так. Вот так. Как ты себя чувствуешь?

— Голова… кружится. И холодно.

Конечно, холодно. Она же голая, черт возьми!

А я пялюсь на нее, как озабоченный подросток, вместо того чтобы что-то предпринять. Подхватываю ее на руки — снова эта шелковистая кожа, снова аромат волос, снова безумное желание — и несу домой.

Толкаю дверь ногой и затаскиваю ее внутрь. Капли воды падают с ее волос на пол. Она дрожит и прижимается ко мне всем телом.

В свою постель. Определенно, в свою постель.

Это неправильно. Нужно было отнести ее в домик, в ее кроватку. Но я несу ее в свою спальню, укладываю на свои простыни, укутываю своим покрывалом.

Каролина сворачивается калачиком, как котенок, и смотрит на меня блестящими от слез глазами.

— Мне холодно, — шепчет она. — Очень холодно.

Согреть ее. Нужно согреть.

Ложусь рядом, поверх покрывала, и обнимаю ее дрожащее тело. Прижимаю к себе, отдавая ей свое тепло. Она тут же впивается в меня ногтями и обвивает руками шею.

— Богдан, — шепчет она мне на ухо. — Я так испугалась…

Дыхание горячее и влажное. Грудь прижимается к моей грудной клетке, бедра касаются моих бедер. Под тонким покрывалом я чувствую каждый изгиб ее тела.

Это невыносимо.

Член окончательно встает, упираясь ей в живот. Она не может этого не чувствовать. Но вместо того, чтобы отстраниться, она прижимается еще сильнее.

Она же только что чуть не умерла, придурок! У нее шок!

А я лежу рядом с ней и думаю о том, как хочу сорвать с нее это покрывало. Как хочу целовать ее шею, грудь, живот. Как хочу войти в нее и забыть обо всем на свете.

Извращенец. Ты законченный извращенец.