Книга Королева на всю голову, страница 44 – Ольга Дашкова

— Неплохо, — наконец говорит он. — Для первого раза.

Для первого раза.

Почему эти слова отзываются во мне таким странным эхом? И почему я снова краснею, глядя на его руки, которые совсем недавно…

Каро, прекрати! Думай о картошке!

— Что будем с ней делать? — спрашиваю, пытаясь сосредоточиться на готовке.

— Пожарим, — просто отвечает он. — Справишься?

Я смотрю на сковородку, вспоминаю вчерашний пожар и вздыхаю.

— Постараюсь не сжечь дом.

И тут я вижу, как уголок его рта дергается в подобии улыбки.

— Попробуй, королева. Попробуй.

Да что со мной творится?

Сижу за столом, жую картошку, которую пожарила эта городская катастрофа, и пытаюсь сосредоточиться на еде. На чем угодно, кроме того факта, что Каролина сидит напротив меня с голыми ногами и в футболке, которая едва прикрывает то, что должна прикрывать.

Картошка, кстати, не такая уж и плохая. Для первого раза сойдет. Не подгорела — уже прогресс. И она сама ее выкопала, почистила и стояла у плиты с таким видом, будто готовила обед для королевской семьи. Волосы растрепаны, лицо в грязных пятнах, но глаза горят от гордости.

Дьявол, даже чумазая она сексуальна.

— А знаешь, — говорит она, накалывая на вилку очередной кусочек, — я однажды ела устрицы в ресторане, в Монако. Папа заказал дюжину, я попробовала одну, и меня чуть не стошнило. А вот эта картошка… клянусь, она вкуснее тех устриц!

Киваю, изображая заинтересованность, хотя мне абсолютно плевать на ее устрицы и Монако. Потому что я смотрю на ее губы. На то, как она облизывает их после каждого кусочка. На длинные ресницы, которые трепещут, когда она моргает.

Сосредоточься, Лукьянов. Это просто еда. Обычный обед.

Но это не обычный обед. Впервые за все время жизни здесь я ужинаю не один. Впервые кто-то приготовил мне еду — пусть и картошку, пусть и коряво.

Каролина уплетает за обе щеки свое творение, закусывая малосольным огурцом, который я достал из холодильника, и выглядит так… так непринужденно.

Как будто она всю жизнь просидела за этим столом. Как будто это ее дом, ее кухня, ее мужчина.

Стоп. Не ее мужчина. Я ничей не мужчина.

— …а потом официант принес нам крем-брюле, — продолжает девушка, постоянно сдувая прядь волос, которая падает ей на лицо. — И я подумала: «Боже, как же это сладко!» А теперь понимаю, что это была просто приторная дрянь. Настоящая еда — вот это, — она указывает вилкой на картошку. — Простая, честная, без всякого пафоса.

Мне хочется встать, подойти к ней и убрать эту чертову прядь. Почувствовать под пальцами шелковистость ее волос. Но я сжимаю вилку так, что белеют костяшки пальцев, и с остервенением откусываю огурец.

Контролируй себя, Лукьянов. Ты не хочешь женщину, ты не хочешь женщину.

Но контролировать себя становится все сложнее. Потому что холодная вода в бане не помогла. Совсем. Стояк как был, так и остался. Твердый, болезненный, требующий внимания. А тяжесть в яйцах такая, что я готов забивать членом гвозди в забор.

И все из-за нее.

Все из-за этой девчонки, которая ворвалась в мою жизнь как ураган. Каролина. Королева всего, черт возьми, на свете. Она перевернула мой мир за два дня, заставила думать о том, о чем я не думал уже два года.

— Эй, Богдан, ты меня слышишь? — голос вырывает меня из мыслей.

Моргаю, фокусирую взгляд на ее лице. Она смотрит на меня с любопытством, голова наклонена набок.