Книга Развод. Я к тебе (не) вернусь, страница 68 – Хелен Кир

— Это кто тут поверженная! — гремит с пола бабища. — Я ей так наваляла, что долго помнить будет. Проститутка! Шалава! Я тебя разнесу в щепки, — сама вскакивает и вновь пытается нападать на мою жену.

— Наркоманку забыла, — участливо советую.

— Что? Щегол, что ты сказал?

— У подъезда, — скрещиваю руки и смотрю. Ну не кидаться же на оголтелую тетку. — Бабки сидят. У них набор — наркоманка, проститутка. Вспоминай же скорее. И на твоем месте, я бы язык попридержал. Расценивается, как угроза при свидетелях. Вон отсюда, — показываю на выход. — Пошла! Еще раз к моей жене придешь, будешь иметь дело со мной, не с ней. Вон!

Тетка, презрительно фыркнув, выметается. Напоследок пытается снова орать, но глохнет после предупреждающего взгляда. Пока она уходит, смотрю на Евгения.

— Мы больше тебя не задерживаем.

Он стремительно бледнеет, сжимает кулаки и уходить никуда не собирается. Быстро глянув на Свету, понимаю, что ей не до нас. Она пыхтит, собирает разбросанные документы, распределяя по папкам. Аккуратистка, блин. Ничего, что вся подранная и поцарапанная, на себя наплевать, главное доки разложить. В этом она вся.

— Выйдем?

Сладкожопый медленно разворачивается. При ней собирается? Пусть рискнет. Ладно, послушаю, но недолго. Скучающе зеваю, когда снова заводит песню о том, что Света с ним встречается. Нет, нигде не болит от этих слов, потому что знаю — брехня. Не нужен он ей. Под конец пламенной речи, от души советую свалить и не позориться. Он отступает, но все же оставляет последнее слово за собой.

— Я еще вернусь. Благородство тебе неведомо. Сейчас я отступлю, но удар мой будет сильнее, чем ты ожидаешь. Не так прост, как кажусь. Иди, построй очередную иллюзию, которая рассыплется в прах очень скоро. Света, мне уйти?

— Не позорься, давай уже, — бросаю незадачливому сопернику. — Уйди по-хорошему.

— А что ты тут командуешь? — вдруг всклокоченная Света подает голос, показываясь из-за стола. — Я и сама могу. Значит так, ты, — показывает на сладкожопого — иди отсюда. Уму непостижимо, даже не смог оттащить эту бабищу. Стоял и смотрел. А ты, — тычет в меня — я тебя вообще не звала. Оба уходите. Достали уже.

Отхожу к стене и облокачиваюсь. Стою, скрестив руки и бычу исподлобья. Не дождется, чтобы я ушел добровольно и тем более первым. Евгеша кидает на меня уничтожающие взгляды, думает, что проберет, но не на того напал. Сорок раз умоется. Неужели нарисовал себе, что проймет мою толстокожесть? Совсем идиот в таком случае.

Наблюдаю, как вьется около разъяренной Светы, втолковать пытается, лепит о благоразумии и чести. Где набрался-то такого недоумок. Ладно, надоело. Два шага вперед и выволакиваю за шиворот незадачливого женишка.

— Пафос оставь при себе, — советую напоследок. — Ей мужик нужен, а не рафинированный фантик. Иди уже, Джонни. И в последний раз говорю — свали с горизонта.

— Да как ты смеешь?

— Смею, — хлопаю по плечу. — Все. Вали. Мне к жене пора. Дорогу сюда забудь, ноги переломаю.

— Я заявлю на тебя. За угрозы.

— Беги, — дергаю дверь за ручку. — Пиши заявление. — Щелкаю замком прямо перед носом и направляюсь в кабинет Светы. — Люб, не пускай его.

Надоело. Пора заканчивать беготню. Хочу быть рядом, хочу помогать решать ее проблемы. Хочу всего самого лучшего, что есть в хороших семьях. Хочу Свету назад. Готовность к серьезному разговору тает, когда вижу взахлеб ревущую жену. Она видит на полу, прижимая к себе осколки небольшой дизайнерской карандашницы, которую подарил на открытие.