Книга Развод. Я к тебе (не) вернусь, страница 13 – Хелен Кир

Нисколько не жаль, что поставил точку в отношении Лоры. Она проходной ничего не значащий вариант. Так, мелочь. Только эта мелочь помогла понять, что семейная жизнь просрана и смыта. Причина ясная, проговаривать заново нет смыла.

Кстати.

— Самсонов, говорить можешь?

— Найду время. Ну как жили-были?

Миха из тех мужиков, что всегда «по делу». С ним церемонится смысла нет. Завуалированно плести тоже не нужно. Поэтому предпочитаю сказать, как есть на самом деле.

— Ты еще ищешь байера?

— Зачем тебе?

Беру секунду, чтобы подумать стоит ли. Сложно понять самому себе, но я реально беспокоюсь за Свету. Короче, я должен.

— Миш, возьми Свету. Пусть ей как-то твоя Наташа предложит. Через меня не пойдет. Работает в «Боше». Зарплата сам знаешь у продавцов. Она отвыкла жить на мизер.

Миша замолкает, только бухтит смазано. Размышляет над предложением. Была у него прекрасная Елена, но уволилась. С тех пор место вакантно. На ерунду размениваться не хочет, пока сами с Наташей тянут, по сути, их должна Светуля устроить. Опыт есть и неплохой.

— Она так ушла? Без всего?

Впервые хочется делиться. Знаю, что дальше Мишки не пойдет. Думаю недолго, решаю сказать правду.

— Да. Совсем ничего не взяла. Даже за вещами не пришла. В чем была вылетела.

— Ден, можно вопрос?

Я готов ответить. Даже не Мишке в первую очередь, а самому себе, потому что и теперь не особо понимаю от чего все так. Ведь все семьи проходят трудности, но я не выдержал испытания. Провалился с треском и залпами.

— Давай.

— Почему ты изменил Светке?

— Спасибо, зай, — горячо благодарит моя сменщица Люба. — Ты меня столько выручаешь. Может Игорек подрастет и все нормализуется. Я замучилась уже, — прыгает на одной ноге, снимая брюки. — Еле зуб спасли, хорошо успели.

— Да ладно тебе, успокойся, — отмахиваюсь. — Все нормально. Дети есть дети.

— Ой, Светик, не скажи. Я до тебя тут с такой мымрой работала, — театрально закатывает глаза. — А ты прямо святая.

Люба иной раз преувеличивает, но делает это так смешно, что, не выдержав прыскаю. Если бы не она из развода выбиралась труднее. Каждый раз падала в пропасть, но теперь я свободный человек. Жизнь с чистого листа начата. И Люба в те дни не слова ни сказала, без конца выходила. Да еще и поддерживала как.

Когда меня вновь накрывало, прятала в подсобке от владелицы, чтобы та не увидела моих слез. Покупателей обслуживала во время неожиданной истерики. И смешила, и тормошила, и на прогулки выводила. Так что это я еще Любаше должна.

— Ты куда сейчас?

Прячу косметичку в сумку. Одернув плащ, поворачиваюсь к приятельнице.

— Пойду пирожное съем. В Шоколадницу забегу, а потом прогуляюсь немного.

— Эх! Везет. А мне на них даже смотреть запрещено. Сорок восьмой размер. Я жиробас.

— Балда, — треплю ее по волосам. — Принесу завтра кусочек.

Любаша смеется и вдруг внимательно смотрит.

— Свет, ты улыбаться начала. Я рада.

Замолкаю, словно о кочку спотыкаюсь. Первый день искренних не задавленных эмоций. Все верно. Я очень стараюсь. Очень!

— Пока.

Закидываю длинный ремешок ручки на плечо. Выдыхаю и неторопливо иду в Шоколадницу. Первый день мне хорошо. Хочу улыбаться. Зыбкая трясина рассасывается, больше не тону. Нет, не так. Просто сегодня не тону. Закрыла все каналы, откуда хлестало болью.