Книга Развод. Ошибку не прощают, страница 9 – Хелен Кир

— Не белая, — виляю голосом, не в силах справится.

Я устала. Господи, я устала!

В руки осторожно ложится пачка носовых платков. Принимаю как отмашку. Едва успеваю задушить бумагой тяжкий всхлип. Грудную клетку сотрясает и взрывает изнутри. Задыхаюсь и кашляю, как больная туберкулезом в приступе. От того, что понимаю остатками мозга, что могу разбудить Варю, нажимаю на лицо сильнее.

Лицо загорается огнем, глаза щиплет, четко ощущаю лопающиеся сосуды.

— Ш-ш-ш.

Семен гладит по руке, но принимая жалость, топлю себя еще больше. Не замечаю, как приезжаем домой. Не сопротивляюсь, когда Сэм относит на руках крепко спящую малышку, а потом возвращается за мной. Прячу лицо под завесой волос. Семен поддерживает сильной рукой за талию, направляет путь. Я даже ориентироваться не в силах.

— Пей.

Наощупь беру стакан. В рот льется крепкий напиток. Коньяк, если не ошибаюсь. Два глотка опаляют горло. Перхаю, как больная лошадь, но упрямо допиваю стакан.

— Молодец. Сейчас станет легче.

— С-спасибо, — стучу зубами о край стекла.

Семенов встает. Подцепив плед, накрывает плечи. Притягивает крепче дверь на кухню и гасит верхний свет.

— Согреваешься?

— Да.

Приятное тепло разливается по телу. Груз меньше начинает давить. По крайней мере пульс больше не разрывает запястье. Фрагментарное сознание складывается в годные картинки. И как только переосмысливаю действия в машине, щеки обжигает.

— Прекрати, — предугадывает Сёма мое состояние. — В твоем случае отлично держишься, железная девочка.

— Ты меня хорошо знаешь, да?

— Ну конечно, Железнова, — щелкает по носу. — Эх, Ирка-Ирка, а могла бы моей быть.

— Иди ты, клоун.

— Оттаяла, наконец-то, да?

И смеется, как всегда.

Я никогда не относилась к словам Сэма серьезно. Его не понять, все время на шутках-прибаутках. А вот друг он хороший. Время декрета развело-растащило в разные стороны. Я так любила Андрея, что послушно оборвала контакт с Сёмкой. Общались втихаря, потому что было стыдно рубить под корень.

— Чаю хочешь?

Киваю, глядя как он хозяйничает на моей кухне. Странно, но попадание в десяточку. Тянет ручку к той дверце, за которой лежит нужное без моих подсказок.

— Два куска сахара, — напоминаю ему.

— Знаю, — обрывает и дополняет с видом ученика, стоящего у доски. — Пакет не вынимать, пока сахар не растворится. Воды ровно половину и не больше. Можно лимон, но исключительно пористую мясистую жопку. Помять, прежде чем класть.

Ну да. Он мне единственной на работе чай заваривал. Девки не понимали с чего честь выпала. Завидовали, сочиняли небылицы. Было наплевать. Собака лает, караван идет. Ничего кроме дружеских отношений вначале не связывало. Все началось с бокала чистого вискаря, выпитого на спор на корпорате. В итоге вместе провели ночь. Правда ума спокойно вовремя разбежаться тоже хватило.

— Сём, я тебе очень благодарна. Извини за выход из строя. Буду держать себя в руках.

— Хорош, Железнова, — морщится он. — Не на совещании. Здесь мы вдвоем, если не видишь.

— Я просто вспомнила тут, — алкоголь отчаянно берется за мозг, рвет перегородку разума, развязывая окончательно. — Как мы работали.

— Было весело, — отпивает глоток. — Сейчас хуже. Знаешь в чем разница? Тогда был начальничком филиала, ответственности меньше, а сейчас контрольный пакет акций выкупил. Головняк с чугунину. Скучаю иногда по прошлому, — трет переносицу.