Книга Развод. Ошибку не прощают, страница 20 – Хелен Кир

Ведь не воюет сейчас явно. Пусть не отвечает так пылко, как хотелось бы, наплевать. Я один дам за двоих.

Внезапное сопротивление встречаю, когда добираюсь пальцами до края белья. Ошизеваю от напора, на миг теряюсь. Со всей дури жена выдергивает руки, выворачивается змеей и заряжает зверскую пощечину.

Лицо загорается, печет и немеет, но я и не такое бы стерпел. Пусть заведется и отхлещет. Пусть вытолкнет всю боль. Пусть что хочет делает, лишь бы избавилась от запертого внутри замка. Я же ее знаю.

— Ты решил, что я сейчас с тобой пересплю? Я? С тобой?!

Даю свободу, отшагивая назад на полшага. Вижу, что начинает жалеть, что позволила себе лишнего. Засовываю руки в карманы. Дыхание усмирить очень сложно и как не стараюсь, выходит с трудом. Грудь словно насосом накачали.

Ирина поправляет волосы, нервно и резко одергивает платье. Гневно смотрит, как крутым кипятком ошпаривает. Но будь я проклят, в самой глубине глаз сверкает капелька возбуждения. Не ошибаюсь точно.

— Да. Решил. Ты подсказала.

Выходит из себя окончательно, чем подтверждает мои подозрения. Палится девочка. Возмущенно цокает, совершенно по-девчоночьи закатывает глаза. Всем видом презрение выражает. Мне от этого не легче, реально все на счет принимаю. Слишком натурально и быстро переходит из одного состояния в другое. Даже несмотря на ту самую усмотренную капельку, плющит от внезапного безразличия.

— Хм, ошибаешься. Тебя ждут в випке. Разве нет? Кстати, — по-змеиному улыбается. — Стриптизерки отличные. А у тебя тоже две? Как и Гарина?

— У меня никого, — и это, блядь, правда. — Я пришел за бухичем. Устроит такой ответ?

— М-м-м. Пить начал? — презрение зашкаливает. — Смотри… Опять включится камера нечаянно и отправишь видео кому не нужно. С двумя.

Ясно, не поверила. Думает, что со шлюхами развлекаюсь. Устало прикрываю веки и растираю шею. Сколько еще игнорить будет? Я заебался доказывать, что мне никто не нужен. Она даже цветы на помойку выбрасывает. Оставляет только Варюшино.

— Ириш, хватит пожалуйста. Объяснял уже. Может объявим перемирие?

— Андрей, я хочу, чтобы ты понял раз и навсегда, — совершенно спокойно бросает убийственные слова. — Этот поцелуй ничего не значит. Ни-че-го! Считай, что прощальный. Хватит заваливать меня цветами. Лучше кредит быстрее погашай. От души советую. Подожди, стой на месте, — выбрасывает руку вперед. — Давай как взрослые. Нас больше нет. Все. Да, мне тяжело, не спорю. Но ты не изменишься, — кивает в сторону Игоря и стриптизерок. — А я каждый раз вздрагивать не хочу.

— Да блядь! Только начало все получаться, — рассекаю рукой воздух, начинаю злиться. — Что ты уперлась? Нет у меня блядей. За тот случай миллион раз прощения просил. Да вскружило голову, понесло меня, пойми. Но я не …

— Замолчи! Мы разведемся в ближайшее время. Точка.

Ну вот и конец. Да и на хрен всё!

Засвистела фляга от злости. Заебало уговаривать. Сколько можно в ногах валяться, выслеживать и предлагать ненужную помощь. Хочет разбежаться — без проблем. Может и правда будет лучше. Дочь мне никто не запрещает видеть, а это главное. Пусть катится к чертям, задерживать не стану.

— Похуй! — включаю скотомразь. Не могу остановиться. Я взрослый мужик, а как пиздюку обидно, что меня не поняли. — Присылай бумаги подпишу. В суд не пойду. Некогда. Наслаждайся свободой, Ирин. Больше не побеспокою.