Книга Измена. Я лучше чем она, страница 82 – Хелен Кир

Вкусная.

— Давай же, Барская, — медленно растягиваю стенки. Под напором Дина сжимается, но вперед все равно поддается. Принимает полностью и замирает. Пульсирует, сжимает. В ней горячо. Влажно и очень хорошо. Настолько хорошо, что подталкиваю еще. — Не больно? Так не больно? — получив отрицательный ответ, двигаюсь. Но мне мало просто трахать Дину, я хочу знать. — Останешься со мной? Говори. Говори!

— Не сейчас только, — умоляет, изогнувшись струной, — я не могу думать… Не могу… Давид! Отвечать не могу… Ты… Да-да-да!

— Да? Останешься? — напираю сильнее, выбиваю признание. Из себя. Из нее. Из нас. — Все равно моей будешь. Ты уже моя. Моя.

Подхватываю и ставлю на ноги. Дина без раздумий хватает за шею. Почти виснет. Мну желанное тело. Стимулирую со всех точек.

— Только с тобой, — тянется горячими губами, я тут же впиваюсь. Схлестываемся языками. Сражаемся. — С тобой.

— Со мной, — высекаю неопровержимо. — Если хоть один приблизится… Хотя бы один… — сильными фрикциями закрепляю слова, помечая ее изнутри. При одной мысли, что она просто посмотрит на кого-то заинтересованно, сердце ядом исходит. Злость шпарит по венам, курсирует по организму, словно капсула с отравой. — Убью, Дина. Я его убью. И ты понимаешь почему.

Слова, как всегда, с напором выходят. Может я звучу чересчур грубо, мне наплевать. Я такой, какой есть и меняться не планирую. Главное другое.

— Не понимаю, — со стоном выходит. — Объясни.

Продолжаю ее трахать. Исхожу на пыльную сахарную пудру, растекаюсь мармеладкой. И что теперь, если с ней всегда так происходит. Мощнейшее единение по всем полюсам. Необыкновенное. Разбивает чувство напрочь, когда такое ощущаешь. Описать трудно, как только нахожу слова, так они моментально обесценивать истинную суть.

Дина давно уже сидит лицом ко мне. Упираюсь лбом в ее, толкаюсь. Тремся губами, роняем признания. Она мокрая, с меня вообще льет, но это не мешает нам органично втираться друг в друга.

Одномоментно ловлю в ее глазах что-то космическое. Неземное. Всматриваюсь. Вглядываюсь в нее и тону в ней. Тону, захлебываясь. Я почти без воздуха. Задерживаю дыхание на сколько хватит, пока не приходит легкая асфиксия и только потом открывается второй этап поступления кислорода. Одного на двоих.

— Я тебя … Ты для меня все, Дина.

Замедляется ход времени. Мы будто в капсуле остаемся и наплевать на весь мир. Мою Барскую подбрасывает. Она крепче льнет, прячет лицо на груди. Обхватываю, даю познать и принять мое признание. Но вместо принятия, ярко ощущаю под ладонями как трясутся хрупкие плечи.

Замедляюсь. Обхватываю руками ее лицо, сцеловываю непролитые реки. Поцелуи неровные, рваные, но лучше их нет ничего.

— А ты для меня.

— Серьезно?

— Да.

— Дин, я клянусь тебе, ты не пожалеешь.

— Да.

— Иди ко мне, — зову не телом, она и так тесно прижата. Душой зову. — Дин, — не могу прерваться, наполняю ее и покидаю. Хочу, чтобы запомнила наше единение не только физическое, но и духовное. Только так и никак иначе. — Люблю. Я тебя люблю, Барская.

Раскаленное стекло керосиновой лампы с треском разлетается по пространству. Летит, сея осколки в наши тела, шрамирует и застревает в коже живыми свидетелями произошедшего. Это наша клятва. Наш завет, обет и я готов соблюдать его первым.