Книга Измена. Я лучше чем она, страница 27 – Хелен Кир

Сейчас что не так? Разве она мне интересна? Бред… Бред.

— Так кому ты там желанна?

Прищуриваюсь только потому, чтобы рожу совсем не перекорежило. Как бесноватого корячит. Ничего, все пройдет. Просто чувство собственничества (ненужной жены) обострилось. Привык, что делиться ни с кем не могу. Не в моих правилах.

— Кому нужно. Оставь меня в покое.

Вновь подлетаю к Дине, будто меня с места снесло высокоточной ракетой. Она уже в телефон пялится. Выхватываю и что же там. А там Ворон написывает! Что? Рассказывает, как доехал… Что не забудет их чего? Ночи? Ночи?!!!

Заебись. Аплодирую стоя. А я думаю куда, сука, пропал. А он к Дине хер пристраивать ездил. Вот же падла.

— И как тебе? — наступаю на нее, отшвырнув ее айфон вглубь комнаты. — Понравилось?

— Что понравилось?

Бояться она не собирается. Еще немного и ногтями лицо располосует. Ноздри трепещут, вся сжалась в комок, будто и правда атаковать собирается. Что с тобой случилось, девочка? Откуда ты такая?

— Трахалась с ним?

— Я же не спрашивала тебя с кем ты трахаешься.

— Ты видела. Сама же из постели вытаскивала.

— Гад! — щеку обжигает удар. — Сволочь!

— Еще, Дин, — подставляюсь ей. — Отрывайся давай. Бей!

Она бросается и наотмашь колотит по чем попадет. Нет, я не мазохист, но ей это нужно.

— Ненавижу! Жизнь мою испортил!

— Говори! — смахиваю руки, зажимаю, чтобы больше не брыкалась. — Трахалась с Вороном?

— Зачем тебе знать? Скажи и я отвечу.

Если бы я знал.

* * *

Кушай, милый то, чем подчевал свою жену долгое время.(от авт.)

Несмотря на боль в запястьях, трепыхаюсь отчаянно. Как он смеет задавать подобные вопросы, сволочь такая. Сам же не вылазит из постели своих силиконовых долин, а мне и поцеловаться уже нельзя.

— Узурпатор, — шиплю, практически давлюсь ругательствами, — ни себе ни людям. Что тебе нужно? Что приволокся в мою спальню? Иди к себе.

— О, нет, — Давида колотит так же, как и меня. Не понимаю причины его ярости. Я понятно, что разбушевалась, но его-то что толкает? — Прежде ответь. Был кто-то здесь?

Дергаюсь, как будто током шарахнуло. Рука Барского нагло лезет между моих ног. Он не касается, а хватает жестко, напористо. Взвизгиваю, пытаюсь оттолкнуть. Ничего не выходит. Против силы Давида я тряпичная кукла.

— Ты не смеешь, — чуть не плачу.

Его прикосновение пугает. Я не понимаю, что руководит им в данный момент, какое чувство взыграло? Никогда не заходил в мою комнату, никогда меня не трогал, а сегодня что с ним случилось.

— Смею. Еще как смею. Ты же жена моя, Дин. Забыла?

— Жена? Вспомнил?

Хватка становится слабее. Барский освобождает мои скрученные кисти, но размахнуться и оттолкнуть его без вариантов, потому что сразу притягивает и прижимает к себе плотно. А вторая рука все еще между моих ног. Горячие губы пробираются через рассыпанную гриву волос, приникают к уху.

— Вспомнил. Так что, спала с Вороном?

— Не твое дело.

В жизни никогда ничего не скажу. Пусть думает что угодно. Меня трясет от негодования и невозможности противостоять мужу. В смысле физически сопротивляться. Зря я на каратэ не ходила. Лежал бы сейчас к верху задом здесь. Уж я бы с ним не церемонилась. Но, к сожалению, вместо боевого искусства я только боевым раскрасом владеть могу.

— Скажи мне, Диночка.

Ведет большим пальцем по позвоночнику. Меня как током пробивает насквозь. Горячий шепот густыми осадками ложится по коже, звуки словно оседают на раковине и медленно плавясь, впитываются в кожу.