Книга Малера, страница 71 – Хелен Кир

— Да блядь! — с грохотом сваливается на пол тело. — Надо с Ванькой в зал начинать ходить. Что-то форму теряю, — следом раздается тихое бормотание.

Ноги мгновенно отпускает, и я падаю, задев рукой прикроватный светильник. Вот так и помирают девушки от страха, потому что парень дурак. Лежу, странно подвернув конечности под себя. Вроде, как и шевелиться страшно, вдруг отвалилось что ненароком, а мозги хорошо работают, четко. Понимаю, что переживания пропали, что были до прихода Черного Плаща, осталась одна ненормативная лексика. Хорошая такая, отборная! Уставившись в потолок, перебираю в памяти эти прекрасные экспрессивные слова и сама себе поражаюсь, как же много знаю! Детство с крестным прошло не зря!

— Матвей, ты дурак? — не буду все же материться, я же девочка!

— Лер! Не спишь еще? — удивленный возглас взлетает под потолок.

— Тише ты! — шикаю на него.

— Да я у тебя миллион раз был! Забыла?

Был! Но в иной ипостаси. А сейчас мне кажется, что любой неосторожный звук и нас рассекретили. Иной статус отношений не все воспримут адекватно, я это точно знаю, а предполагаемыми проблемами заниматься не хочу. Но все равно в этот момент я желаю только одного — Филатова. Валяюсь на полу, неловко завернувшись корпусом, забываю о дискомфорте. Его близость окутывает и топит разум. Интересно, я дверь заперла? От шороха движений, сжимаю ладони в кулак и рассматриваю темный потолок. По нему уже яркие разноцветные круги идут, но я всматриваюсь с маниакальной одержимостью. Я жду.

Да что за реакции тела на Матвея такие обрушающие, никак не могу привыкнуть. Начинаю дрожать, мурашки табуном носятся по телу. Время замедляет свой ход. Пропадает мебель, время суток и, вообще, в целом реальность плывет. Осознаю только кусок пола, на котором лежу и пятно потолка. Меня кружит, вращает. И когда лежу на этом куске дерева, как никогда чувствую реакции своего тела.

Зов! Я зову его! Немо, но так кричаще. Парадокс, да? Еще немного и начнет корёжить от неодолимой жажды. Больше всего на свете сейчас хочу, чтобы прикоснулся. Физически ломает, как наркоманку от нетерпения. Пытаюсь проанализировать свою реакцию. Кроме испарины на лбу, ощущаю еще и пожар внизу тела, пытаюсь хотя бы как-нибудь облегчить, не могу даже бедра сжать, сковало. Так и валяюсь с этим уничтожающим нимфоманским пламенем.

Рельефное пружинящее тело накрывает. От желанной тяжести дрожу и испытываю реальный пронизывающий кайф. Матвей замирает, опираясь на одну руку. Смотрит, я знаю. Дыхание обжигает меня. Губы размыкаются и рот мгновенно пересыхает. Высовываю язык и облизываю почти сухие воспаленные, и как-то уж очень странно распухшие губы. Он слышит это трение. Порывисто вздыхает и склоняется ниже. Один воздух на двоих.

— Она там? — выдыхаю в него.

— Кто? А… Нет.

— Где?

Он касается щеки языком и меня взрывает. Просовывает мне руку под шею и сильнее прижимается лицом. Другая рука медленно ползет под майку. Живот, ребра, грудь. Гладит. Сжимает. Боже… Да!

— Забудь. Уехала и больше не приедет.

Отстраняюсь насколько возможно и пытаюсь рассмотреть в темноте лицо. Не получается, вижу только очертания и все. Мозгами понимаю, что правду сказал, но вот почему-то в глаза посмотреть очень хочется. Дикая неприязнь у меня к этой девице. И пока размышляла здесь до прихода Филатова явно понимала, что ревную. Но сказал же — свалила. Лучше бы и правда навсегда, потому как больше присутствия ее терпеть не намерена.