Книга Малера, страница 41 – Хелен Кир

Приоткрыв веки, вижу, как он лежит на спине и смотрит в потолок. Грудная клетка ходит волнами. Джинсы так и не снял. Они спущены, и я все еще вижу его член. Странно, вот это меня сейчас крайне начинает смущать. Ерунда какая-то, но правда даже краснею немного. Опускаю руку и пытаюсь подернуть сбоку за петли, пытаясь натянуть их. Мот, коротко взглянув, все понимает и приподнимается, помогает мне, надевает штаны и поворачивается ко мне. Это ненормально, но стыд заливает щеки. Судорожно тяну бретельки измятого сарафана и неловко поправляю.

Мелькнувшее недоумение в глазах Филатова сменяется пониманием, он быстро одергивает на мне мятую ткань и не дав подумать ни секунды, валит рядом и крепко обнимает. Прижимает к груди и гладит волосы, тянет пряди, накручивает на палец. Через минуту подсовывает руку под подбородок и поднимает вверх. Взгляд Мота обеспокоенный и выражает совсем иное, нежели чем всегда. Там помимо всего того, что знаю, появляется неведомый густой блеск притяжения. Гладит кожу, обходит контуры лица, касается подушечками губ.

— Лера, ты что? Стесняешься? — бьет в цель.

Этот вопрос поднимает всю оторопь со дна. Да что же за жесть у меня внутри творится? Сейчас снова приходит смятение. Может я зря пришла? Может зря мы все вот это сделали? Как теперь? Матвей беспокойно бегает взглядом по лицу и ищет хотя бы какой-то ответ, потому что я молчу и отвожу глаза. Я нашла для себя истину именно сейчас: он мне нравится, даже больше.

Но!

У меня Макс, у него Вика. Вот и все.

Ушатом холодной воды обрушается действительность. Нет, можно, конечно, решить все странным образом, всех послать и быть вместе. Так не могу. А переспать значит просто так могу… Откуда я такая двуличная? Точно мне от дяди Руслана что-то перепало в генах, или от папы. Мама то с теть Лялей порядочные, в отличие от меня. А я вот…

— Матвей, я не стесняюсь, все нормально. Слушай мне домой пора.

У Филатова сейчас глаза размером с Юпитер. Он ошарашено сканирует меня и от неожиданности разжимает руки. Выскальзываю и как только касаюсь пола одной ногой, Мот подрывается и притягивает меня.

— Лер, Лер… стой. Что такое? Тебя напрягает что-то? — рыщет тревожным взглядом, даже растерянным больше.

— Все нормально.

— Ты сказала, что хочешь понять, когда пришла. Да?

— Да…

— И?

— ….

— Лера.

— А ты?

— Разве не ясно тебе теперь?

Да понятно, конечно. Я же вижу, как смотрит. Что ответить? Есть у меня притяжение и даже больше, чем надо. А теперь и вовсе зверство будет, как жить с этим пока не понимаю. Не забыть теперь ничего, а секс вообще! И мне нужна пауза. Вот нужна, хоть убейся. В первую очередь разобраться, что делать с Максом и этой его Викой, а потом уже мы.

А может наплевать на все? Просто наплевать? На загоны эти, да всех послать, да и все! Кому нужна эта типа порядочность?

— Мот, я… К-хм… Ты мне нравишься. Боже, как странно тебе это говорить, — краснею сразу — но это так.

— Лер, не загоняйся. Так бывает. Меня ничего не смущает, понимаешь? Хочу быть с тобой. Больше всего теперь хочу.

— Матвей! — отстраняюсь и заглядываю в глаза. — Мне надо внутри себя перейти за черту. Привыкнуть. Я не знаю, как объяснить тебе, — пытаюсь правильно подобрать слова, чтобы не обидеть. — Сейчас я вернусь в реальную жизнь, когда уйду, понимаешь? И то, что мы здесь пережили, обрушится на меня… И там перед этой чертой, ты для меня тот прежний Филатов… А здесь по-другому…