Книга Спартакилада, страница 45 – Хелен Кир

Первая отмирает Манечка и начинает говорить о Филатове. Я ее внимательно слушаю и искренне рада за нее, потому что из Машиных рассказов понимаю, что они даже не поссорились ни разу, настолько «зашли» друг другу. Она в принципе достаточно сложный человек, но с ним мягкая, уступчивая. Если она довольна и счастлива, то и я тоже.

Рассказываю Мане о проекте, который предложил Ганс. Она воодушевляется больше, чем я, радуется, как ребенок. Смотрю на нее и думаю, как же мне повезло, за все время нашей дружбы ни одного плохого слова, ни миллиметра зависти, ничего плохого. Только искренность и надежность. Молча обнимаю Маню — это моя немая благодарность за все. Она не отвечает и не удивляется, просто гладит меня по голове.

На озере проводим около трех часов, мы зверски проголодались и решаем отправиться к Заметаевым, чтобы перекусить. Оттяну еще время до «казни».

Я могу мотаться весь день по поселку, но пришел час идти в родные пенаты. Плетусь, как черепаха, еле переставляя ноги. Захожу в дом, в котором стоит мертвая тишина. Иду в столовую, вот они где. Картина, конечно, так себе.

Дед похож на огнетушитель, из которого вылили всю пену. Бабушка сидит в кресле напротив и нервно подрагивает ногой.

— Привет, а что тут у вас?

— У нас-то? — наезжает с ходу дед — Битва, мать ее, под Ватерлоо! Ну здорово, моя будущая голожопая звезда!

— Адам! — повышает голос бабушка — Прекрати немедленно! Ведешь себя, как ребенок! Ей девятнадцать.

— И что? Теперь портки скидывать при всех можно? — возмущается он.

— Так, все ясно. — протягиваю я.

— Ладусь, иди-ка к себе. Чуть позже. — кивает бабушка.

— Ох, гляньте на нее, парламентерша какая! — злится наш Адам.

Я предпочитаю ретироваться в свою комнату, точнее позорно сбежать. Прикрываю за собой дверь, но немного оставляю зазор. Да, буду подслушивать, а как иначе? Бабушка тихо увещевает деда. Я сижу и держу за себя кулачки. Тренькает сотовый. Мама присылает сообщение: «Папа в обмороке! Но прорвемся!» Так, весь женсовет поддерживает меня. Значит и правда-прорвемся! Сижу у себя около тридцати минут.

— Лада, детка, иди к нам. — слышу бабушкин голос.

Живо вскакиваю и бегу. Сажусь напротив деда. Жду вердикт.

— Кхм. — кашляет дед.

Это что, все что скажет? Он сидит за столом, положив руки на стол и сжав кисти в крепкий замок. Сверлит меня, как дрель, своими голубыми глазами, где плещется тщательно скрываемый шторм.

— Одна. — выдает деда.

— Что одна? — не понимаю я.

— Одна такая фотография и все. — дед со зверским видом вытягивает передо мной свой указательный палец.

Я растерянно моргаю, в смысле одна? Перевожу взгляд на бабушку. Она чуть заметно кивает.

— Нет, ну совесть есть? — возмущается дед — Лен, ты что там киваешь?!!! Вы кого обмануть хотите? Сказал одна, точка!

— Как скажешь деда. — не моргнув глазом, обещаю я.

Дед барабанит сцепленными руками о стол и дышит, как дракон.

— Зараза, ты Ладка, и, ты Лена тоже! Веревки из меня тут вьете! Короче, разрешаю, но я против! — тарабанит дед и встав, уносится в свой кабинет.

— Ба, — зову ее — как понимать?

— Лад, он тебя так любит, что не знаю, как замуж выдавать станет. Это ревность обычная. Ничего, перебесится. Он вроде все понимает, что ты взрослая, но одновременно и маленькая. Потребность у него огораживать тебя и защищать. Это нормально.