Книга Спартакилада, страница 36 – Хелен Кир

Наш чудесный день подходит к концу. Мы даже не заметили, что стоит поздний-поздний вечер. Мы расходимся по спальням. Я тушу верхний свет, включаю стоящий около кровати торшер, мерцающий свет которого таинственно заливает пространство комнаты.

Завтра на занятия. Учиться осталось три недели с учетом сессии и потом каникулы. Свобода на два с половиной месяца. Пишу Машке о том, что приехала. В ответ получаю голосовое сообщение, с Машиным визгом радости, она тараторит, где завтра пересечемся. Пишу, что я поеду на машине и буду ждать на нашем месте.

Перед сном решаю пролистать соцсеть. Случайно вылетают фото радостной Светы со Спартаком, хештег #мойпобедитель. Она крепко его обнимает, а он криво улыбается.

Ну вот и все!

Спасибо всем, кто читает!

Нас утро встречает прохладой.

Просыпаюсь под оглушительный стук дождя по крыше. Отодвинув шторы, любуюсь буйством природы. До выхода из дома еще два часа, поэтому, пододвинув мягкое кресло к окну, смотрю на разверстые хляби.

Зелень умывается, причем обильно. Но вот парадокс, светит солнце, и мне не так грустно. Папа очень любит дождь, не знаю почему. Он всегда в это время бывает на улице. Смотрит и молчит, даже мама не может его растормошить. Иногда, он выходит под хлещущие струи и стоит. Наверное, напитывается энергией от беснующейся погоды, я не знаю, но эта странность у него всю жизнь.

Бабушка рассказывала, что в юношеском возрасте, они были в музее, и папу больше всего поразили картины, где был изображен дождь. Он даже описал свои ощущения словами взрослого, хорошо пожившего человека. Бабушка и дедушка удивились его впечатлению в тот момент, и не нашлись что ответить.

Отчасти, и я также реагирую, но все же меня больше завораживают молнии, мистические и пугающие, но такие невероятно притягательные.

Дождь смоет мою грусть, я знаю. Я хочу этого очень.

Неспеша собираюсь, причесываюсь и иду завтракать. На столе, в тарелке, заботливо прикрытые льняной салфеткой, меня ждут бутерброды. В пузатеньком чайнике свежая заварка. Странно, где все.

В кухню выходит деда, немного помятый и взъерошенный. Вопросительно смотрю на него.

— Дед?

— Ладусь, бабушка приболела, давай сама тут. — растерянно отвечает он.

— Ну, конечно, сама, мне что пять лет? — бурчу я — Я поднимусь к ней? Или знаешь, никуда я не поеду, буду сидеть с ней.

Дед оборачивается и хмуро осекает.

— А ну ка, быстро в универ! Я тебе останусь! И не поднимайся, у нее голова болит. Дал уже таблетку и холодное полотенце на голову положил. Я все равно сегодня дома работаю, так что все под контролем.

— Точно? — подозрительно спрашиваю я.

Сейчас дед мне наваляет.

— Иди уже я сказал.

Понуро сгребаю вещи, беру ключи от машины и плетусь на выход. Оборачиваюсь, дед в ванной, мышкой бегу на второй этаж, приоткрываю дверь в спальню, крадусь на цыпочках в кровати. Вот она, спит моя вещая Кассандра, дышит чисто, внешний вид вроде бы ничего так. Правда бледная она у меня и тени залегли под глазами, а так нормально.

Выдыхаю и крадусь на выход. Сталкиваюсь нос к носу с дедом.

— Ты еще здесь?!

— Нет! — впрыгиваю в кроссовки и улетаю во двор.

Вывожу свою машинку. Я скучала по ней, маленькая, уютная, маневренная, красненькая. Подарок родителей на мое совершеннолетие. Быстро ныряю в салон и завожу, слышу сытое урчание мотора. Дождь почти закончился. Вокруг стоит одуряющий запах, воздух, хоть ножом режь, до того он насыщен.