Книга Спартакилада, страница 119 – Хелен Кир

— В тебя.

— Ага. — счастливо мотает он головой.

Ганс выруливает на широкую улицу, везет меня в отель. Разговариваем по дороге, обсуждаем новости, свои рабочие проекты. Ладу пока обходим стороной. Хотя я четко понимаю, что, сейчас, находясь с ней на одной территории, ощущение мандража не исчезает. Кажется, что она везде. Я даже очумело кручу головой по сторонам, настолько у меня плотное впечатление, что она по близости. Паранойя какая-то, я с ума схожу, медленно, но, верно.

На форуме встречаю давнюю знакомую Софию. Хорошая девчонка, открытая и жизнерадостная. Она зажимает меня в углу и волнуясь, просит, провести с ней время на банкете. Ее родители присутствуют здесь, и они должны увидеть, что она с парнем. Пусть успокоятся уже. Бедная девочка, родственники не как не могут принят ее ориентацию. Вот вам и толерантное общество. Соглашаюсь, жалко же ее. Пока мы мотаемся по пространству, корреспонденты делают несколько фоток. Ну это ерунда, неважно. Может от Софийки отстанут.

— Ты когда встретишься со своей девушкой? — спрашивает она, дотягиваясь до моего уха.

— Вот все тебе надо знать. — улыбаюсь ей — Завтра может, не знаю.

— Я хочу, чтобы у вас все получилось. — искренне говорит мне София. — Ты хороший парень.

— Типа того. — смеюсь — Главное, чтобы Лада это поняла.

Завтра. Я увижу ее завтра.

Протаскиваю часы до встречи через густой, медленный туман. Раздражаюсь по любому поводу. Мечусь, бешусь, что не могу сдвинуть временные рамки. И вот дверь ее гримерки. Выдыхаю из себя дрожь, но ни хера она не выдыхается. Колом стоит. Ни туда ни сюда. Несколько раз протягиваю и убираю руку с защелки на двери. Она там. Она там!

Резко дергаю дверь на себя и вхожу, опираюсь на притолоку. Скрещиваю руки на груди и смотрю. Вот она, моя погибель, моя непроходящая любовь, моя страсть, моя боль. Охватываю всю, осматриваю, все ли с ней в порядке. Замечаю, что похудела еще больше. Скулы заострились, глаза огромные, синие, удивленные. Лада напрягается на кресле, сидит крепко вцепившись в подлокотники и смотрит неотрывно. Вижу, не забыла.

— Здравствуй Лада. — говорю осипшим голосом, который не слушается. — Как ты?

* * *

А потом был рай на земле. Самая чистая концентрация. Она согласилась. Стала моей. Навсегда.

— Нет, Лера, я не разрешаю.

Слышу мягкий, но строгий голос мужа. Что у них происходит? Бросаю фотографии претенденток на показ. Ганс не жалеет меня, заваливает работой по полной. Эксплуататор. На самом деле мне нравится, это я так, преувеличиваю.

Захожу в гостиную и вижу эпичную картину. Наша прекрасная танцовщица залезла с ногами на кресло и щенячьими глазами смотрит на отца. Лера-наша детка. Вся в папу. Забрала от него дивный цвет изумрудных глаз, темнеющих при любых колебаниях настроения и полностью характер. Упрямый, прямолинейный, взрывной. Сидит, поджав колени, запутавшись в копне волос.

Рядом стоит отец. Прекрасный мой, только что приехал из офиса, даже не переоделся. Пытается грозно смотреть на дочь, но я же вижу, как в нем намешано эмоций, не растащить которые никак. Как говорит Машка — «неразволошная». Там и, строгость и растерянность, космическая любовь, беспокойство и много чего еще.

Лерка папина дочь от головы до пяток. Все для нее. Спартак бережно хранит все ее чувства, исполняет любые капризы. Но сейчас что-то не то. Я-то догадываюсь в чем дело, а вот отцу нашему досталось новостей.