Книга Моя «сверхъестественная» жизнь, страница 77 – Джейн Шнайдер

А реальность пугает меня и заставляет сердце учащенно биться, ведь я с трудом осознаю, где нахожусь. Все стены белые, ни одной картины или какого-нибудь украшения. Большое окно, цветы в плошках на подоконнике. Кровать, на которой я лежу стоит прямо у окна. Стоит приподняться, и я смогу выглянуть на улицу.

Что же со мной случилось? Я в больнице? Но как мне удалось бежать?

Сил нет совершенно, словно меня накачали тяжелыми лекарствами, да еще и голова идет кругом. Собрав волю в кулак, я делаю очередное усилие, как вдруг дверь в комнату открылась, издав ужасный скрип, и на пороге возник он… мой мучитель.

— Нет!

Я кричу не своим голосом, глядя как муж входит в палату. На нем белый халат и очки. Как же давно я не видела его в очках, должно быть, последние полгода. Меня трясет, словно в лихорадке, от страха, что мне снова угрожает опасность, я подпрыгиваю словно ошпаренная и несусь в его сторону.

— Как ты мог так со мной поступить? Ты меня чуть не убил, а теперь пришел сюда, чтобы закончить то, что не успел? — я бросаюсь на него с кулаками, но в последний момент силы покидают меня, а ноги не слушаются, и я падаю ему на руки, словно пьяная.

В этот момент в палате (а ведь в этом уж нет никакого сомнения, что я очутилась в больнице) возникают санитары и укладывают меня на постель, при этом один ласковым голосом говорит со мной, как с умалишенной:

— Ничего, милочка, все будет хорошо. Только сейчас немного пощиплет, но зато потом все будет как в сказке.

— Нет, подождите! — кричу я, и слезы наворачиваются на глаза. — Что вы делаете? Меня хотел убить мой муж! Помогите мне, он ведь пришел за мной. Нужно позвонить в полицию. Где моя мама? Позовите мою маму… Вы что вытворяете? Вы с ним заодно? Отпустите меня сейчас же!

Но меня будто никто не слышал, они просто сделали мне укол и уложили на кровать, при этом мило улыбаясь, будто я и впрямь сошла с ума.

Что они такое говорят? Что они делают со мной? Они не спасают меня от моего мучителя, они вообще не вступают с ним в контакт, а он лишь стоит в стороне, грустно смотрит мне в глаза, качает головой и уходит.

— Мама… где ты? Где же ты? — бормочу я, едва шевеля губами, когда санитары наконец ушли, осознав, что я практически стала овощем.

Чувство такое, будто тебя прокрутили через мясорубку. Невозможно пошевелить ни рукой, ни ногой. Но мозг, кажется, еще работает, и это самое ужасное состояние. Что они мне дали? За что? Я что, попала в психушку? Но как такое могло случиться?

«Мне нужно прийти в себя и все выяснить», — бормочу я, шмыгая носом, медленно пытаясь повернуть голову к окну. Ужасная боль пронзила мое сердце, а обиде не было конца. Самое страшное — неведение. «Мне все это снится, мне все это снится», — шептала я, пока не услышала, как дверь снова скрипнула.

Голова такая тяжелая, словно ватная, еле-еле приподнялась, но стоило только увидеть моего нового гостя, как в сознании вновь забрезжил луч надежды.

— Женька, — промямлила я, увидев подругу, которая в отчаянии рухнула у подножия моей кровати.

— Господи, ну наконец-то! Наконец-то я к тебе пробилась! — взволнованно пролепетала она. — Пускали только родственников, и как я не пыталась навестить тебя, ничего не выходило.

— Только родственников. Что ты говоришь? Пожалуйста, помоги мне встать.