Книга Моя «сверхъестественная» жизнь, страница 101 – Джейн Шнайдер

Усевшись на подоконник в своей палате, я писала целыми днями на пролет. Мне так нравилась моя толстая тетрадка в черной кожаной обложке с металлической застежкой, похожая на настоящий дневник. Это и был дневник по сути, моя биография, может немного приукрашенная, а может и нет. Но мне понравилась история, которую я написала. Возможно, когда-нибудь я даже дам ее почитать кому-то… скорее всего, дорогому мне человеку.

«Очень хотелось бы, чтобы все было именно так. Чтобы мы очутились в каком-нибудь красивом месте. Скорее всего, там будет очень тепло, и шум океана будет доноситься из открытого окна нашей спальни. Я сяду на кровать и вдруг от чего-то мне станет невыносимо грустно, но потом я посмотрю ему в глаза и скажу: «Хочешь знать, что случилось со мной? Хочешь знать, где я была все эти годы?» И он узнает, он прочтет об этом, а потом возьмет меня за руку и скажет: «Не плачь, любимая… Эти годы, которые мы провели вдали друг от друга на самом деле были ни чем иным, как долгой дорогой, по которой ты шла ко мне, а я к тебе. И что бы не было в пути, какими бы не были препятствия, самое главное — это то, что нам суждено было встретиться в один прекрасный день».

Я знаю, когда-нибудь так будет. Мы обязательно встретимся, если не в этой жизни, так в следующей, если не в этой Вселенной, то в какой-то другой. Ведь все дороги, по которым мне суждено пройти, непременно приведут меня к тебе. Однажды прикоснувшись к счастью, я уже не смогу его отпустить. Я найду дорогу к свету, а это значит — к тебе…»

Захлопнув свой дневник, я спрятала его в карман халата, и незаметно выскользнув из палаты, чтобы не разбудить свою новую соседку, я отправилась прямиком по коридору, в самый дальний его конец, чтобы насладиться осенними пейзажами. Вот и сентябрь подходит к концу, уже восемнадцатое число, а я, кажется, уже целую вечность в этой больнице. Но все идет очень хорошо, и скоро меня должны отпустить. По крайней мере, мне так кажется. А еще через неделю возвращается мама, и я чувствую, что у меня начнется новая жизнь, ведь у меня уже есть план.

Кстати, о моем плане… Уже сегодня вечером я приступлю к его исполнению. Я дописала свой роман-биографию, пишу эпилог. И как известно, я всегда любила добавить в финал эпичности, надеюсь, на этот раз не оплошать.

У меня было еще одно небольшое занятие, я бы даже сказала, «приключение». В тот день, когда Насте удалось «выпорхнуть на волю» по вине одного из работников, у нас на некоторое время усилили охрану. Решетку сразу же поставили на место. Все это делали прямо на моих глазах, потому что я не могла сидеть в палате и то и дело сновала взад-вперед по коридору. Когда я увидела рабочих, первым делом хотелось налететь на них с кулаками и выбросить их самих из окна. Но кажется, это были совсем другие мужчины, не те, что работали вчера. Или те же… сама не знаю. Тем не менее ярость так и кипела во мне, а чувство невероятной пустоты росло с каждой минутой. Лучше уж я сейчас устрою им настоящую взбучку, выплесну всю боль и гнев на них, чем буду все держать в себе, сидеть в своей палате и думать о той, кого я не смогла уберечь.

Но мужчины не услышали моих шагов: они были так заняты работой, и даже говорили вполголоса, в основном, по делу. Я даже не услышала ни единого бранного слова, что показалось мне весьма странным. Потом мой взгляд упал на набор инструментов, лежавший чуть поодаль, прямо на полу, в двух шагах от меня. Среди них я обнаружила маленькую пилочку и удивилась, подумав: «Хм… странно… они же ставят решетки, а не собираются их пилить… им совсем не нужен этот инструмент». Потом спустя пару секунд я уже наклонялась вперед и, дрожащими руками схватив пилу, прятала ее в карман халата.