Книга Я. Не. Жертва, страница 34 – Весела Костадинова

— Мама…

— Лель, твоя мама умирает. Ты сама говорила, что счет идет на дни. И вряд ли она хотела бы, чтоб твою жизнь переломал какой-то поганец.

В словах Ксении был резон, как бы больно не было сознавать реальность.

— Ольга, — громкий голос Ларисы прервал наш разговор, — тебя ищет Мохов. Живо в деканат.

Я побелела.

— Л..Лариса Петровна, что случилось?

— Не знаю, — поджала она губы, — но советую поторопиться — он очень зол. И вам, Ксения, я бы тоже посоветовала сходить с подругой. Посидите со мной в приемной, дело, судя по всему, серьезное.

В деканат я шла как на Голгофу — едва дыша и еле переставляя ноги. Неужели загребущие руки Белова достали меня и в университете? Ничего другого на ум не приходило, и я крепко вцепилась в руку подруги, которая не оставляла меня ни на минуту.

Лариса тоже была не в настроении, но ничего больше не говорила. Судя по всему, она и сама была не в курсе происходящего, но чувствовала грозовые тучи, сгустившиеся над моей головой.

Перед дверями я невольно затормозила и неуверенно посмотрела на подруг, понимая, что ничем они мне помочь не смогут.

Отпустив руку Ксюхи и вытерев мокрые ладони о брюки, я глубоко вздохнула, постучала и дождавшись разрешения вошла в кабинет декана.

Он сидел за своим столом, необычайно серьезный и покрасневший. Взгляд его был суровым, не предвещающим мне ничего хорошего. Но гораздо большей неожиданностью для меня оказалось присутствие в кабинете Пятницкого, сидевшего на подоконнике. Лицо второго было холодным, словно высеченным из камня, в голубых глазах — ни капли тепла — только жесткая сосредоточенность.

— Ну, заходи, дорогая моя, — жестко сказал Мохов, — садись, — кивнул он на кресло, напротив его стола.

На негнущихся ногах я выполнила приказ декана, боясь даже посмотреть в сторону Геннадия, который напротив, сверлил меня взглядом.

— Так, Соколова, — Мохов ослабил галстук и рявкнул — а теперь выкладывай все!

— Что? — пропищала я.

— Все. От начала и до конца. Со всем подробностями.

— Я, — мне пришлось облизать пересохшие губы, — я не понимаю….

— Это я, Соколова, не понимаю, почему мне звонит какой-то упырь и требует твоего исключения. Да еще и намекает, что если я его просьбу не исполню, то меня непременно ожидают некие неприятности, падла полосатая. Вот мне и стало интересно, моя дорогая, за что мне такую гадость подложить решили.

— Анатолий Борисович, простите…. Я заберу свои документы сегодня же….

— Сядь! — рявкнул Мохов, ударив кулаком по столу, — ты бы так прытко рассказывать во что вляпалась начала, а не за документами бегала. Нет, милая моя, сейчас ты расскажешь мне и Гене все, что происходит. Кто-то активно пытается сделать из меня идиота, а я сильно этого не люблю. Рассказывай!

— Не могу, — прошептала я, боясь поднять голову. Не здесь, не при нем.

— Оль, — Геннадий отошел от окна и сел напротив меня, голос его чуть потеплел, — это ведь началось до нового года, так?

Уйди, — хотелось крикнуть мне, — не смотри на меня. Я не вынесу этого. Я не могу рассказать тебе то, что со мной сделали….

Но вместо крика я едва заметно кивнула, не поднимая головы.

— Кто знает все? — хмуро спросил Мохов. — Ксения знает?

Я снова едва заметно кивнула, не смея поднять глаз.

— Лара, — по громкой связи позвал Мохов, — Ксения тут? Пусть зайдет.