Книга Я. Не. Жертва, страница 25 – Весела Костадинова

— Невероятно, — Геннадий Иванович держал в руках заколку-пион из витрали, — ощущение, что ты научилась играть со стеклом.

— Это всего лишь ювелирная смола, — заметила я, — кстати, куда более крепкая, чем стекло.

— Я первый раз вижу что-то подобное, — признался он, рассматривая цветок на свету. Тот играл своими гранями и прожилками, создавая впечатление воздушности и полной прозрачности.

Уже не один раз я видела в его глазах уважение и даже восхищение, и почему то его признание стало для меня самой большой наградой. Он был сильным и умным, судя по машине — и зарабатывал не слабо, но он признавал и мои заслуги. С удовольствием, внимательно слушал мои рассказы как пришла идея зарабатывать на хобби, как я развивала свой магазин, как училась работать с новыми программами и читала налоговое законодательство. Он много спрашивал, а я отвечала. Ближе к вечеру мы все-таки вернулись к физике и тут пришла моя очередь слушать. И то, что Ксюха не могла объяснить мне часами, у него я понимала за минуты. Все, что казалось чем-то непостижимым, сложным, непонятным, вдруг оказалось простым, чуть ли не элементарным. Задачи, после объяснений Пятницкого решались в течение считаных минут, цепи строились сами собой. У этого человека оказался удивительный дар преподавателя.

— Постарайся больше не пропускать лекции, Оль, — после занятия попросил он. — А если что-то пропустишь из-за мамы — просто подойди и я объясню.

— Спасибо, Геннадий Иванович, я очень постараюсь больше не пропускать. Не хочу вас разочаровывать.

— Ты меня не разочаруешь, — тихо ответил он, собираясь домой, и, помолчав, вдруг спросил, — ты хочешь заканчивать бакалавриат или специалиста?

— Подала документы на специалиста, — удивилась этому вопросу я.

— А ты…. — он вдруг замолчал, закусив губу, словно о чем-то раздумывая, — ты не думала закончить здесь бакалавриат, а магистратуру завершить в другой стране? — последний вопрос был произнесен очень быстро и очень странным тоном. — После бакалавриата больше возможностей…

— Если честно, я не думала над этим, — призналась я, подавая ему куртку. — Не рассматривала такую возможность. Да и куда мне… — последнее признание произнесла почти шепотом и опустила голову. Болезнь мамы висела надо мной дамокловым мечом.

Он протянул руку, обхватил меня за плечи и притянул к себе. Обнял крепко, но деликатно. Прижал, поглаживая по волосам. Я закрыла глаза, подчиняясь силе мужчины, вдыхая его запах, наслаждаясь чувством полной, абсолютной безопасности. Хотелось стоять и стоять, прижавшись к нему, никуда не двигаясь, ни о чем не думая.

Он ничего не говорил, но этого и не требовалось. В глубине души вдруг вспыхнуло яркое, обжигающее солнце, заливая все вокруг ярким светом, прогоняя тьму, бывшую моей спутницей последние два года. И когда он все-таки отстранил меня, это самое солнце никуда не ушло и не скрылось, оставаясь со мной, придавая сил и энергии, отгоняя страхи, пустоту и боль.

— Скоро увидимся, — тихо прошептал он на прощание, едва касаясь моих волос. — Пообещай подумать над моим вариантом.

— Да, — кивнула я, — подумаю.

Весна все увереннее вступала в свои права как на улице, так и в моей душе. Даже когда моросил дождь, мне он казался чем-то добрым и приятным. И мама заметила мое состояние, хоть ничего и не говорила по этому поводу, а лишь хитро улыбалась, глядя как расцветает мое лицо от очередного сообщения, желающего мне хорошего дня или утра, или напоминающего про домашнее задание, или просто спрашивающего, все ли у меня хорошо.