Книга Территория сердца, страница 151 – Весела Костадинова

Проснувшись, я осторожно проверила рану на его плече — она горела, как в лихорадке, воспаление охватило всё вокруг. Долго не раздумывая, я быстро вколола ему инъекцию антибиотиков, молясь про себя, чтобы это хотя бы немного помогло. Саша простонал, но был слишком слаб, чтобы что-то сказать. Только смотрел на меня лихорадочно горящими глазами.

Паша выглядел не лучше: бледный, измученный, он сильно кашлял, постоянно пытаясь подавить очередной приступ. Но, когда я начала собираться в лес за дровами, он стойко поднялся на ноги и потянулся за мной, не сказав ни слова. Нам всё равно нужны были дрова, а одной мне не справиться.

Шли друг за другом, оставляя на деревьях зарубки, чтобы найти дорогу назад. Снег хлестал по лицам, ветер гудел в ветвях, но мы упрямо продвигались вперёд. К счастью, долго ходить не пришлось — сосен в округе было достаточно. Мы начали рубить и валить деревья с запасом, не зная, сколько ещё нам придётся продержаться в этом аду.

Ходили несколько раз, выискивая максимально толстые стволы, чтобы их хватило надолго. Помимо стволов я набрала и сосновых веток, заварила из них чай для Паши.

— Пей, станет лучше, — сказала я твёрдо, не давая ему шансов на отказ.

Он с трудом взял кружку, его лицо оставалось бледным, и мучительный кашель не прекращался. Но я знала, что горячий сосновый чай немного облегчит его состояние.

Для Саши я достала из аптечки пакетик терафлю и развела его в воде, надеясь хоть немного сбить высокую температуру. Его состояние вызывало у меня тревогу, но больше всего беспокоил Миша. У него не было открытых ран, однако он постоянно впадал в беспамятство. То ли были внутренние повреждения, то ли серьёзная травма головы — я не могла это определить, но знала, что времени у нас может быть всё меньше.

Оба мужчины попробовали отказаться от еды, но тут уж мне пришлось прибегнуть к крайним мерам. Я развела тушёнку в горячей воде, сделав что-то наподобие супа, и, не стесняясь, применяла крики, маты и даже поцелуи, чтобы заставить Сашу выпить хотя бы половину. Он пытался протестовать, но у него не было сил спорить всерьёз. Когда он выпил свою долю, я повернулась к Мише. Едва заметив, что он открыл глаза и не успел окончательно прийти в себя, я быстро поднесла ему кружку с оставшейся тушёнкой и заставила выпить, пока он не мог ориентироваться. Он выпил всё без возражений, слишком слабый, чтобы сопротивляться.

К вечеру температура поднялась и у меня — видимо сказался холод, усталость и напряжение. Странно, я не чувствовала боли ни в горле, ни в голове. Только ломило мышцы и знобило так, что зубы выбивали ча-ча-ча. Каждый вдох отдавался дрожью по всему телу.

Я попыталась сосредоточиться на делах, занять себя, но всё вокруг начало расплываться, и накатило чувство, будто силы тают прямо на глазах.

У Саши дела обстояли не лучше, его кидало то в жар, то в холод, поэтому вечером я поставила вторую дозу антибиотика, понимая, что осталось всего три ампулы. Если нас не найдут через сутки….

Я сидела у костра, где теперь постоянно стояли кружки и пустые банки, нагревая воду и смотрела на свои дрожащие руки. От одной мысли, что Саша не дождется помощи мне хотелось выть на луну, которой, впрочем, видно не было. Сердце разрывалось от такой нестерпимой боли и ужаса, которых я не чувствовала никогда. Даже тогда, когда отец сошел с ума.