Книга Темный полдень, страница 23 – Весела Костадинова

Ни хрена я не умела, но кивнула, понимая, что придётся привыкать к новой жизни. Здесь не город — никто не собирается заботиться обо мне, а значит, если хочу жить, придётся быстро учиться. Дмитрий посмотрел на меня с сомнением, но не сказал ни слова, оставив мой кивок без комментариев.

— На работу выйдешь в комплекс, — сказал он, словно продолжая спокойно объяснять мой новый уклад жизни. — Там старая делопроизводитель на пенсию собралась, введет тебя в курс дела и на покой — внуков нянчить.

Он говорил уверенно, как будто всё уже было решено и определено. И в глубине души я понимала, что спорить с ним бесполезно. Это был его мир, и, если я хотела остаться здесь, придётся играть по его правилам.

— Официального трудоустройства, как понимаешь, не будет, — продолжил он, будто говоря о чём-то само собой разумеющемся. — Но деньгами не обижу. Не привык. Мои все хорошо зарабатывают. Для села, конечно.

Горечь медленно заполнила меня изнутри. Я не привыкла к такому обращению — словно всё уже решено за меня, словно у меня нет права голоса. Но в то же время, не он меня звал сюда, и это я свалилась на его голову со своими проблемами. На душе стало ещё тяжелее. Внутри боролись обида и осознание реальности: здесь, в этом заброшенном селе, я была чужаком, с которым обращаются так, как считают нужным.

Внезапно Дмитрий резко оторвался от окна и быстро подошёл ко мне. Его резкие шаги заставили меня вздрогнуть, а когда он без предупреждения схватил меня за подбородок и заставил посмотреть прямо в его глаза, я замерла. Его хватка была уверенной, но не болезненной, а взгляд — острым и пронзительным.

— Посмотри на меня, — тихо, но твёрдо произнёс он, не давая мне отвернуться. — Здесь нянек нет и не будет. Здесь все либо доказывают полезность, либо…. живут как знают или не живут вообще. Ты умна, городская девочка, а насколько сильна — посмотрим. Поняла меня?

Я сглотнула, чувствуя, как внутри меня взметнулись разные чувства: обида, страх, но вместе с тем — вызов. Дернула головой, вырываясь. Сжала зубы и кивнула.

— Хорошо, — согласился он, отступая. — Постельный режим у тебя еще три дня. После — неделя на восстановление. Ты здесь не в рабстве, гнать на работу женщину, не оправившуюся после сильного сотрясения, я не собираюсь. Если будет необходимость — будешь еще отдыхать.

— Есть здесь кто-то, кто может мне комнату сдать…. На время лечения? — холодно уронила я, чувствуя внутри волну ледяного гнева.

— Комнату сдать? — переспросил он, его голос оставался спокойным, но за ним угадывалось напряжение. — Уже и коготочки показываешь? Хорошо, значит выздоравливаешь. У меня останешься. Если твои…. друзья, — хмыкнул он, — приедут, здесь ты в безопасности будешь. У меня им тебя не найти. А гордость свою убей на корню, девочка. Мозги включай, а не гордость.

Его слова задели меня, как удар под дых. Обида и гнев всё ещё бурлили внутри, но я понимала, что он прав — моя гордость сейчас не то, что поможет мне выжить. В безопасности ли я? Этот человек, несмотря на всю свою грубость, был моей единственной защитой в этом мире. И, как бы мне ни хотелось доказать свою независимость, я знала, что в данный момент это была игра не на моей стороне.

— Хорошо, — холодно сказала я, сдерживая эмоции. — Я поняла.