Книга Темный полдень, страница 18 – Весела Костадинова

Разговор явно шел не по тому сценарию, который я нарисовала у себя в голове. Что-то было не так, но я понять не могла что. Арина — единственная из бывших подруг и спутниц Баринова, которую я смогла разыскать. Но она…. Она ненавидела меня и его жену, а не его!

— Не знаю…. — пожала плечами, стараясь сохранить спокойствие.

— Ставлю на месяца три. Она глупа, сразу попадет в его сети…. Ты еще долго продержалась. Год, если не ошибаюсь?

Что-то тут не укладывалось в мою картину происходящего. Что имеет ввиду Арина?

— Да, примерно так, — кивнула я. — А ты сколько, Арина?

— Он ведь умеет находить подход, — с такой болью ответила она, что я вздрогнула. — Он был…. Сильным, хищным, опасным… он так искусно играл мной, что я даже не поняла…. Пол года. Так что, поздравляю, среди нас ты — рекордсмен!

Да, блядь! В чем я рекордсмен-то? Я в упор не могла понять, о чем она говорит.

— И что он… что он делал с тобой? — я ступила на тонкий лед, где любое слово могло выдать с головой мое непонимание ситуации.

— О, — рассмеялась она, — хочешь сравнить? У него к каждой из нас свой подход, девчушка. Он не повторяется. Он знает, чего мы хотим и дает нам это до тех пор, пока мы не падем к его ногам. И знаешь что! Рома — лучшее, что было в моей жизни! — слова вырвались против ее воли, исказили ее лицо. — Пусть так, но…. — она резко схватилась за горло, словно ей не хватало воздуха. — И ты тоже это скоро поймешь!

Ни хера себе поворот! Я смотрела на нее широко раскрытыми глазами и не могла поверить — она до сих пор его любила! Он сломал ее. Не знаю как, но сломал, а она его…. Любила.

Я встала со скамьи, понимая, что вместо ответов нашла только еще больше вопросов. Три месяца? Пол года? Год?

Или…. Внутри все сжалось от осознания правды.

Арина ошиблась. Роман еще не выбросил меня, он продолжал играть мной. Играть со мной. Я все еще представляла для него интерес!

Арина продолжала смотреть на меня, и в её взгляде проскальзывало что-то болезненное, почти истеричное. Она замолчала, словно вновь проживая всё то, что было между ней и Романом, будто возвращалась в те моменты, когда ещё была рядом с ним, верила ему. Её руки нервно теребили край шарфа, и я видела, как дрожат её пальцы, будто пытаются удержаться на поверхности накатывающих воспоминаний.

— Он знает, чего ты хочешь, — наконец прошептала она, её голос дрожал, как дрожат листья под ветром. — Он умеет подбирать ключи к твоим тайным желаниям, к тому, чего ты и сама себе не признаешься. Сначала ты думаешь, что это игра, что у тебя есть выбор… А потом… — она замолчала, и её взгляд стал пустым, словно она смотрела в прошлое, которое больше не принадлежало ей. — А потом понимаешь, что ты уже полностью в его руках, и тебе даже нравится это чувство. Это… ощущение, что он видит тебя всю, без остатка. Что ты — его, и только его.

Каждое ее слово камнем падало мне в душу, но я замерла, боясь прервать ее излияния. Мы ошиблись с ней обе. Я решила, что он ломал ее, преследуя, но это было не так. Она впустила его в свою душу, поверила в то, что он может её спасти, что он и есть тот самый идеальный мужчина, который её понимает, который хочет дать ей счастье. Она любила его по-настоящему. И поэтому её боль была в тысячу раз сильнее. Она сжигала её изнутри.