Книга Надежный тыл, страница 89 – Весела Костадинова

— Молодец. Теперь действуй. Мы ждём тебя.

Как только он нажал на кнопку сброса, тишина в комнате была нарушена язвительным голосом Виктора:

— Полный пиздец, — коротко резюмировал он, пробежав пальцами по лицу.

— Теперь меня посадят за киднеппинг, — мрачно пробормотала я, чувствуя, как сердце всё ещё колотится, как бешеное.

— Не переживайте, Алина, — хмыкнул Павловский, поправляя галстук. — Посадят нас всех. Командой.

— Ну вы хоть сидеть в соседних камерах будете… — пробормотала я. — А то и вообще в одной. Все не так скучно.

— Коль, — юрист повернулся к Николаю, его взгляд был тёмным и тяжёлым, — что за херня у Дани в семье творилась?

Николай устало пожал плечами, поднимая руки в жесте бессилия.

— А я, бля, знаю? Я там что, свечку держал? Ты же знаешь, Даниил никогда особо не распростронялся на эту тему… А Борька… так это вообще его больная мозоль с тех пор как Данька его из передряг вытаскивать заколебался… мальчик с 15 лет прикурить всем дает…

Я удивленно слушала разговор, который явно не для моих ушей предназначен был.

— Никого не смущает, что я всё ещё здесь? — пробормотала тихо, но в этой фразе скрывалась вся моя растерянность и неловкость от услышанного.

Николай резко поднял взгляд, будто только сейчас осознав, как прозвучали его слова.

— Прости, Алин… — он потёр переносицу, его лицо стало чуть мягче. — Похоже, Боренька ещё более отмороженный, чем мы считали… И я вообще не ебу, что с этим делать… У кого есть предложения, коллеги?

До больницы мы добрались за десять минут. Эти десять минут растянулись для меня в вечность. Я держала Даниила за руку, крепко, как только могла, боясь, что если отпущу, то потеряю его навсегда.

Он смотрел на меня. Глубокий, проникающий взгляд, от которого слёзы сами собой катились по моим щекам. Я знала, что сейчас я — его якорь, единственное, что удерживает его в сознании, его спасение.

Он ничего не сказал про свою малолетнюю… про неё. Даже попыток не сделал спросить, где она. Как будто её вообще не существовало. Его взгляд говорил только обо мне.

Когда его забирали на каталке в реанимацию, он ещё успел улыбнуться мне — слабой, едва заметной улыбкой, но от неё внутри что-то оборвалось. Я не знала, что будет дальше, но в этот момент, в его глазах, я видела только одно: доверие. И это было одновременно и счастьем, и ужасом.

Устало опустившись на одно из кресел в приемном отделении, я закрыла глаза, чувствуя, как напряжение последних часов тяжёлым грузом оседает на плечах. Готовилась к многочасовому ожиданию, к тому, что придётся сидеть здесь, слушая скрип туфель врачей и шум дежурного персонала, только чтобы дождаться хоть какой-то вести.

Интересно, хватило бы у нее сил и терпения вот так же ждать новостей? Нет, конечно. Она ведь даже не стала настаивать на поездке в больницу. Ушла, поняв, что здесь ей не место. Здесь моё место.

Я — его жена. Мать его детей. Как бы ни разваливалась наша жизнь, как бы ни рушились наши отношения, я знала одно: я не оставлю его. Не позволю уйти одному.

Что бы ни происходило между нами, как бы сильно я его ни ненавидела или любила, я буду рядом. Даже если это последние мгновения его жизни.

Минута текла за минутой, растягиваясь в вечность. В тишине приёмного отделения, под приглушённые звуки суеты больницы, я погрузилась в воспоминания. Наша жизнь прошла перед глазами, как старый фильм, каждая сцена, каждое слово, каждая эмоция.