Книга Надежный тыл, страница 64 – Весела Костадинова

— Цирк с конями, — усмехнулась Зоя, поправляя пуховик, — а может, Алин, и не цирк вовсе. Гиперопека… она такая. Думаешь, что делаешь всё для своего ребенка, что защищаешь его от трудностей, а на деле только подрезаешь крылья. Губишь его жизнь.

Я молча шла рядом, вдыхая морозный воздух. Слова Зои больно отзывались где-то внутри, но я не могла не согласиться. Она продолжила, слегка замедлив шаг:

— Знаешь, странно то, что она с отцом ушла. Я наблюдаю за Кирой на занятиях — она не глупа. Умеет слушать и учиться. В ней есть хорошее упрямство и упорство. Но избалованна до нельзя. Хотя… на последних тренировках изменения на лицо. А еще, Алин…… нет у нее контакта с матерью…. они просто не понимают друг друга. Вообще. Анна видит в Кире ребёнка, который должен быть благодарным за всё, что для него сделали. А Кира… она уже далеко не ребёнок. Она хочет уважения, признания. А Анна… ну, не знаю. Я не великий психолог, но мне кажется, она Киру недооценивает. Она не видит в ней личности. Может, просто не хочет видеть? Может, ей проще продолжать думать, что Кира — это её маленькая девочка, которая всегда нуждается в маминой опеке, а может и контроле. Но проблема в том, что Кира уже другая. Она хочет свободы, ответственности, хочет, чтобы её принимали всерьёз.

Мы остановились на мгновение. Зоя перевела дыхание, провела носком сапожка по хрустящему снегу, оставляя лёгкий след, и добавила, почти шёпотом:

— Есть в этой семье что-то… странное, Лин. Такое ощущение, что Кира что-то скрывает. То ли боится сказать, то ли не хочет… Но что-то явно не так.

Я вздохнула и повернулась лицом к подруге.

— Ты…. Сейчас о чем?

— Лин, это всего лишь моя интуиция, не более. Но…. она когда с тобой говорит, то иногда обрывает предложение, словно что-то лишнее сболтнуть не хочет. Она легко говорит о себе в настоящем, упоминает отца, но вот как только тема касается именно их семьи… Почему, Лин, она с отцом ушла? Ты никогда себе этот вопрос не задавала?

Её вопрос застал меня врасплох.

— Я думала, это… ну, подростковое бунтарство. Может, ей казалось, что с Даниилом будет проще. Он ведь всегда её баловал.

— Возможно. Но вот что я думаю, Лин: подростки не уходят просто так, — сказала она, чуть замедлив шаг. — Я работаю с ними давно, и, знаешь, уже немного понимаю, как устроена их голова. Подарками, конечно, можно привлечь их внимание, но надолго ли? Подростки намного сложнее, чем кажутся нам, взрослым. Их мысли, их мотивы… причины их поступков не лежат на поверхности.

Она на мгновение замолчала, как будто обдумывая свои слова, а затем продолжила:

— Им сложно говорить о своих чувствах. Иногда они сами их до конца не понимают. Но если Кира решила уйти к отцу, это не только из-за подарков. Поверь мне, Лин, там что-то ещё. Что-то, что она держит в себе.

— Но я ей не мать. И не собираюсь становиться таковой, — сухо ответила я, сжимая руки в карманах.

— И не надо, это вовсе не твоя задача. Но ты стала ей подругой. Хочешь ты того или нет, нравится тебе это или нет, но стала. И знаешь, Лин, это был твой выбор. Могла бы и ее послать, как послала ее отца. Ты могла не брать трубку, могла сказать: «Кира, ты взрослая, разбирайся сама». Но ты выбрала объяснять. Не потому, что должна, а потому, что тебе не всё равно. Я слышу ваши разговоры, она делится с тобой своими страхами и неуверенностью, не боится казаться глупой или смешной. Она задает тебе вопросы и получает на них ответы. Такое чувство, что она…. Словно наговориться не может. Ищет причину, чтобы звонить тебе снова и снова и снова. Ситуация, конечно, очень странная и не здоровая.