Книга Надежный тыл, страница 111 – Весела Костадинова

Я схватилась за виски, чувствуя, как голова начинает раскалываться.

— Чёрт… — прошептала я, чувствуя беспомощность.

— Не за рулём? — спросил Николай, наливая в стакан немного коньяка и протягивая мне.

Я покачала головой, принимая стакан дрожащими пальцами.

— Даже если я распродам себя по частям, мне не собрать такую сумму, — тихо сказала я, чувствуя, как слова звучат горько и беспомощно.

Николай уставился на меня с таким выражением, будто я розовый единорог.

— Тебя кто-то просил, что ли? — спросил он, не скрывая раздражения.

Я посмотрела на него, растерянная и слегка обескураженная.

— Лин, — продолжил он, глядя прямо на меня, — ты здесь не для того, чтобы решать такие вопросы. Твоя работа — довести проект до ума, чтобы заказчица осталась довольна. С деньгами разберусь я. Завтра скажу Наташке, что покупка бунгало в Австрии малость откладывается. На работу приду побитым, но она поймет и поддержит. Ты готовь все, что нужно.

У меня вырвался вздох облегчения.

— Николай Платонович…. — я все-таки решилась задать этот вопрос. — А если….

— Никаких если, Алина, — поджал он губы. — Данька встанет на ноги. И хватит об этом. Иди работать, и проследи лично, чтобы больше никаких приключений.

Выйдя из кабинета Николая, я впервые за эти дни позволила себе тяжелую улыбку.

Первые три дня я полностью провела в больнице, после съездила домой переодеться и принять душ. Состояние Даниила оставалось тяжёлым, и его так и не перевели из реанимации в палату.

Меня к нему не пускали. Даже несмотря на скандал, который я устроила, требуя своего законного права находиться рядом с мужем.

Коротков уверенно утверждал, что закон на моей стороне, что я могла находиться рядом с Даниилом, чтобы поддерживать его, но главврач оказался непреклонен. Его слова были твёрдыми, холодными, как лёд:

— Мы делаем всё возможное, чтобы стабилизировать его состояние. Никаких посетителей в реанимации, это может помешать работе врачей.

Я стояла в его кабинете, готовая взорваться, но понимала, что любые дальнейшие угрозы или крики будут бессмысленны.

— Я имею право, — бросила я в последний раз, чувствуя, как гнев сменяется отчаянием.

— А я имею обязанности, — спокойно ответил он, отодвигая бумаги на столе. — Обеспечить ему шансы на выздоровление.

Этот холодный диалог стал последней точкой. Выйдя из его кабинета, я направилась к креслу в холле, чувствуя, как беспомощность разливается внутри. Всё, что я могла, — это ждать и надеяться, что он борется.

Впрочем, остальные новости приходили более утешительные. Николай понял, что конфликтовать со мной — дело бесполезное и допустил Борю в компанию, даже не стал спорить, когда сын занял свое законное место в кабинете Даниила. Кто, как не сын должен был заменить отца у руля.

К тому же я не упускала из виду и Киру, несмотря на то, что всё это время она жила у Николая. Я говорила с моей девочкой каждые два-три часа, стараясь убедить её вернуться домой. Пока она ещё не соглашалась, но я чувствовала, что её решимость слабеет. Каждый её вздох, каждая пауза в разговоре говорили о том, что внутри она уже не так уверена в своём решении.

Впервые в жизни я вдруг поняла, что многое, очень многое сейчас зависит от меня. Моё поведение, мои слова, мои решения — всё это стало центральной осью, вокруг которой вращалась судьба семьи.