Книга Вопрос цены, страница 116 – Весела Костадинова

Олег.

Не тот Олег, которым он был сейчас: сильный, опасный противник с мощным интеллектом и бульдожьей хваткой.

Другой Олег.

Тот, чью судьбу когда-то растоптали.

Он не мог бы уничтожить Олега напрямую, не мог бить по компании — слишком хорошо мы укрепились, но мог вытащить наружу тех демонов, которые прятались в его прошлом. Демонов, которых Олег с трудом держал на привязи. И это было куда как более опасно.

— Я… я поняла, Лика, — пробормотала я, стараясь не выдать своего страха. — Спасибо. Ты помогла мне больше, чем можешь себе представить.

— Ты не поняла…. Ошибки… он делает ошибки…. Одну за другой…. — девочка устало упала на спинку дивана. — Увидь их….

— Света! — закричала я, поддерживая девочку, которая почти обмякла у меня в руках. — Девочки, кто-нибудь, помогите!

Через минуту в комнату вбежала Светлана, помогая мне приподнять девчушку.

— Света, что с ней?

— Она потеряла сознание, позови Катю. Ее надо уложить в постель.

Я выскочила в коридор, спеша навстречу Катерине.

Женщины увели девочку в ее комнату, вызвали врача. Я нервно ходила взад-вперёд по коридору, кусая губы и не зная, что делать. В голове всё смешалось: страх за Лику, внезапные догадки о Перумове, беспокойство за Марика и Олега. Каждая минута тянулась, как вечность, пока я ждала, когда выйдет Светлана или кто-нибудь из врачей.

Наконец. Света вышла из комнаты и посмотрела на меня.

— Что с ней? Как она?

— Лика больна, Оливия, — печально сказала Светлана. — Очень больна. У нее онкология. Четвертая стадия. Метастазы уже разошлись по организму.

Мир вокруг словно замер. Слова Светланы ударили меня, как холодная волна. Онкология. Четвёртая стадия. Лика… девочка, с которой я только что разговаривала, оказалась на пороге смерти. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Она… — я не смогла закончить предложение, голос сорвался. — Как долго?

— Слишком поздно обнаружили. Лика девочка из деревни, приехала в город, чтобы прокормить дочьку. А потом полный набор: насилие, побои, издевательства. На медицинскую помощь денег не было. А потом ее вообще выкинули на улицу как ненужную вещь…. С дочкой. Мы не знаем, Олив, кто это сделал. Она не говорит. Ты сама видела — девочка потрясающей красоты и беззащитности. Такие первые становятся жертвами.

Слова Светланы резанули по живому. Лика, такая хрупкая, с внутренним миром, который уже рушится изнутри, и с маленькой дочкой на руках, оказалась выброшенной на улицу, словно ненужная вещь. Как такое могло случиться? Я чувствовала гнев, боль и бессилие одновременно.

— И она… одна всё это время? — мой голос дрожал, я еле сдерживалась, чтобы не заплакать.

Светлана посмотрела на меня, в её глазах была боль и тяжесть всего того, что она видела и знала.

— У Лики есть дочка. Мы стараемся заботиться о них, насколько это возможно, но… Оливия, чудес не бывает. Она боролась, сколько могла, но сейчас… ей просто не хватает сил.

— Чем….

— Ничем, дорогая, — Света обняла меня, я почувствовала, что она плачет вместе со мной. — Ничем… если можешь…. Если хватит у тебя сил…. Приезжай к ней…. Ты первая с кем она заговорила за последние дни….

Света не принуждала и не осуждала меня, она прекрасно понимала, что далеко не на все у людей хватает сил. Я прижалась к Светлане, чувствуя, как её слёзы смешиваются с моими. Эта тишина, в которой мы обе стояли, плача, была почти невыносима. Я знала, что Лике осталось немного, и это знание разрывало сердце. Но Света не требовала от меня героизма — она лишь предложила. И это давало мне выбор.