Книга Вопрос цены, страница 107 – Весела Костадинова

Олег молча сжал мою руку, его взгляд был полон понимания и сочувствия. Он медленно выдохнул, словно пытаясь подобрать нужные слова, но вместо этого просто оставался рядом, давая мне возможность продолжить, если я захочу.

— Я тогда не думала, что всё может измениться так быстро, — продолжила я, чувствуя, как горечь воспоминаний смешивается с тихой грустью. — Папа всегда был уверен, что наше будущее светлое и наполнено приключениями, что мы всегда будем вместе. Но после их гибели всё это как будто исчезло. Если бы не бабушка и Марик….

Олег погладил по волосам и усмехнулся.

— Ох уж этот Марик, — его взгляд остановился на фото, где я и Марик стоим вместе в обнимку, прижимаясь щеками.

— Олег, надо ли тебе объяснять, что ревность к Марику — последнее, что ты можешь сделать?

Олег усмехнулся, но его глаза всё ещё оставались прикованными к фотографии.

— Да я понимаю, — сказал он, снова поглаживая меня по волосам. — Марик для тебя — друг. Но знаешь, иногда сложно держать ревность под контролем, даже когда понимаешь всё разумом.

— Ему всегда доставалось за его непохожесть на других людей…. Сколько раз я вытирала ему кровь из носа, залечивала синяки. Сколько раз убеждала, что он уникальный. Олег, он — лучший из людей, которых я знаю. Ты сказал, что он мне друг. Не просто друг — брат, которого у меня никогда не было. Олег, в 17 лет от него отказались родители и он пришел жить к нам с бабушкой. В комнату в коммуналке. Он готов был спать на коврике на кухне. Пахал как конь, помогая мне и бабушке.

Олег слушал меня, и его лицо постепенно теряло следы усмешки, становясь серьёзным и внимательным. Он медленно перевёл взгляд с фотографии на меня, и я видела, как его понимание углублялось с каждым моим словом.

— Лив, я не знал, — тихо сказал он, его голос стал мягче, почти извиняющимся. — Ты много с ним пережила.

Я кивнула, вспоминая те непростые времена, когда мы с Мариком вместе пытались выжить и поддержать друг друга.

— Да, Олег, он не просто друг. Он моя семья, — продолжила я. — И это нечто, что нельзя разрушить или изменить. Он был рядом в самые трудные моменты. Когда бабушка умерла, когда родители погибли… Он был там, всегда. И всегда будет.

Я отвернулась от стены с фотографиями.

— Тут нет Марка… — очень, просто очень тихо сказал Олег.

Его слова прозвучали так тихо, что я почти не услышала их. Я замерла на мгновение, чувствуя, как этот едва уловимый вопрос повис в воздухе между нами. Олег смотрел на меня с какой-то странной смесью любопытства и осторожности, словно и не хотел задавать этот вопрос, но не мог удержаться.

— Нет, — ответила я, чуть вздохнув и отвернувшись от стены. — Его здесь нет. Он не часть моей семьи, Олег. И ему здесь делать нечего. Мы закончили с этим вопросом?

— Прости, рысенок, — Олег впервые попросил у меня прощения и прижался губами к моей макушке. — Больше не стану говорить об этом.

— Я рада, — прохладно отозвалась я. — И еще…. Олег, та фотография, которую сделал Марик… ты и я…. Где она? Можно мне ее забрать?

— Нет, рысенок, ее я не отдам.

Я замерла, услышав его ответ. Олег смотрел на меня серьёзно, и в его глазах не было ни следа мягкости или компромисса, который я ожидала. Он был спокоен, но непреклонен.

— Почему? — спросила я, стараясь не выдать лёгкого раздражения в голосе.