Книга Назад к жизни, страница 27 – Весела Костадинова

В коробку было все, что могла предложить компания Фимо на это время. Абсолютно все: глина разных цветов, раскатывала, инструменты, клеи.

— Судя по реакции я не зря поработал контрабандистом, — прокомментировал Стоянов, довольный, как сытый кот.

Я едва сдерживала эмоции. Хотелось запрыгать от счастья и громко повизжать на весь зал. Но я все-таки мудрая, старая женщина позволить себе такого не могла.

— Спасибо, — повернулась к Михаилу, — спасибо большое!

Он улыбался. Тепло и радостно. От серых глаз к вискам разбежались веселые морщинки. Поразительно, каким красивым он мне показался. Таким красивым, что в горле пересохло от эмоций.

К счастью, принесли кофе и мороженое.

Я села на место и убрала коробку со стола.

— Сколько я вам должна, Михаил Иванович?

Он фыркнул.

— Спрошу еще раз: я похож на почтальона? Кира, мне не нужны твои деньги.

— Но…. — я растерялась.

Он посмотрел за окно, где поднимался сильный ветер.

— Я сильно обидел тебя, — осторожно подбирая слова, сказал он. — И сожалею.

Он никогда не умел просить прощения. Впрочем, этого и не требовалось.

— Вы во многом были правы, — поспешила ответить я, борясь с ужасающим желанием задеть его за руку. Боялась даже не его реакции, а своей. — Может просто забудем об этом?

— Это лучший вариант, — выдохнул он, улыбнувшись. Сложный вопрос был закрыт. — Что ты планируешь делать со всем этим?

— Работать, Михаил Иванович, работать. И вы первый увидите результат, чтоб сомнений во мне у вас больше не было.

— У меня их и нет, Кира, — он чуть погрустнел. — Я рад, что ты взялась за ум. Я буду рад, если ты раскроешь свой потенциал. И если это произошло в том числе и из-за моих…… слов, это значит, что я не зря работаю преподавателем.

— Не зря, — эхом повторила я, чувствуя глухую тоску. Он ведь действительно видел во мне лишь запутавшуюся девочку. Всегда видел. И запомнил в прошлой жизни только потому, что не смог ничего сделать для меня. Я была его неудачей, его незакрытым гештальтом. Теперь узел развязан — я чувствовала это всем сердцем, всей душой. Мы оба могли идти дальше и не оглядываться назад.

Почему же я чувствую горечь от завершения этой истории?

Впереди меня ждет Дима, и наш сын — Кир. У меня будут и плохие и хорошие времена, но не будет больше страшной, фатальной ошибки. Через полгода мы расстанемся навсегда, забудем друг о друге. Мои чувства к нему перегорят со временем, под напором новых впечатлений, новых эмоций. Я стану для него одной из многих, еще одним смутно знакомым лицом в череде сотен студентов.

— Спасибо вам за все, что вы для меня сделали, Михаил Иванович, — тихо поблагодарила его от всего сердца: и за прошлое и за будущее, хоть сердце мое и сжалось от грусти. — Мне очень повезло, что вы стали моим учителем, — в носу предательски защипало.

Михаил молча кивнул, но в его глазах я тоже видела легкую грусть.

— Я надеюсь, Кира, что ты найдешь свой путь. И будешь счастлива.

Ком в горле я стремительно запила кофе, не чувствуя ни горечи, ни температуры напитка.

Больше мне нечего было добавить к сказанному. А Стоянов мое положение облегчить не стремился.

Но, когда я хотела заплатить за свой кофе и мороженое, он резко мотнул головой. Ослушаться я не посмела.

— Мне пора… — голос мой прозвучал как шорох осенних листьев.