Книга Огонь. Она не твоя...., страница 76 – Весела Костадинова

Альбина изучала его, как охотник изучает зверя. Каждый раз, когда он появлялся в новостях, на прямых эфирах с форумов или круглых столов, она подмечала то, что раньше ускользало от её внимания: кожа, чуть бледнее обычного, выдающая бессонные ночи; скулы, очерченные резче, как будто высеченные усталостью; тень под глазами, почти незаметная, но красноречивая. И всё же в его взгляде, несмотря на всё, горело то самое непримиримое пламя — дикое, неукротимое, как у зверя, загнанного в угол, но готового драться до конца. Он худел, сгорал изнутри, но не падал. Он горел — и это делало его ещё опаснее.

Её удары не были смертельными для его империи — она этого и не хотела. Контракты не рушились, партнёры не разбегались, фасад его компании оставался прочным, как гранит. Но каждый её ход наносил точечный, болезненный урон: отрывал ресурсы, рассеивал внимание, заставлял его суетиться, тратить силы на то, чтобы удержать равновесие. Ее цель была одна — отвлечь внимание Мииты от нее и от Насти. Это было её главной задачей: она выигрывала время, пространство и, шаг за шагом, власть.

Утром, когда Альбина вошла в офис, ведя за руку Настю, её шаги, уверенные и лёгкие, эхом отдавались в гулком холле. У стойки администратора её уже ждал огромный букет белых лилий — холодных, величественных, словно вырезанных изо льда. Цветы, завёрнутые в дорогую шуршащую упаковку, источали тонкий, почти одуряющий аромат — смесь свежести, роскоши и чего-то неуловимо опасного, как предупреждение, завуалированное красотой. Её губы дрогнули в едва заметной, горькой усмешке. Она провела пальцами по лепесткам, холодным и гладким, как шёлк, и почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок.

" Ты невероятна, любимая" — прочла она на гладком картоне беглый, стремительный почерк.

Чуть прикрыла глаза, вдыхая резкий запах цветов, на лепестках которых до сих пор бриллиантами сверкали капли росы.

Маленькая ручка в ее руке сжалась чуть сильнее.

— Что такое, Настя? — нахмурившись, спросила Альбина, глянув на племянницу. За весь прошедший месяц девочка почти не изменилась, но по крайней мере, перестала вздрагивать от каждого обращенного к ней вопроса, видимо привыкнув к холодной манере тетки.

— Красивые, — тихо заметила она, не протянув, однако, руку, чтобы потрогать, что сделал бы на ее месте любой нормальный ребенок.

— Видела уже такие? — очень осторожно спросила Альбина, приказав глазами своей помощнице молчать. Варвара прикусила губу.

Настя отрицательно покачала головой.

Альбина облизала губы.

— А маме…. Маме кто-нибудь…. Цветы присылал? — она била в слепую, стараясь вытащить из племянницы хоть какие-то зацепки относительно отношений Эльвиры и Ярослава.

Девочка снова отрицательно качнула головой, и внезапно Альбина ощутила облегчение. По крайней мере с Эльвирой Ярослав не играл так же, как с ней самой.

— Знаешь, от кого эти цветы? — спросила она, внимательно следя за реакцией племянницы. Офис, с его знакомыми звуками — шорохом бумаг, тихим гудением кофемашины, мягким светом ламп — был для Насти почти вторым домом, безопасным убежищем. Альбина надеялась, что эта обстановка поможет девочке расслабиться, но её следующие слова разрушил всё.

Настя покачала головой, её глаза всё ещё были прикованы к лилиям. Альбина сделала глубокий вдох, готовясь к удару.