Книга Горянка, страница 56 – Весела Костадинова

Лия упрямо молчала.

— А еще, — продолжил старый Ахмат, — я вижу то, чего сейчас не видишь ты. Ахмат — сильный мужчина, а ты — сильная девушка. Возможно, самая сильная из моих внучек. И если твоя гордость и твое упрямство этому не помешают, ты обретешь в этом браке не только стабильность, но и ту самую любовь.

Губя девушки тронула едва заметная горькая улыбка.

— Любовь, по-вашему, это быть законно изнасилованной в день своей свадьбы, да? — не удержалась она. — Это закон гор?

Старик нахмурился, но сдержался.

— Если ты свое упрямство и безрассудность вперед разума поставишь, то да, — отрезал он. — А если глаза откроешь, и чуть глубже посмотришь, то многое увидишь!

— Что, например?

— Что Ахмат готов стать тебе мужем не только по зову долга, но и по зову сердца.

Лия подняла на деда свои большие глаза.

— Мужчинам сложно выразить свои чувства, девочка, — старик поднялся со скамьи. — Мы вообще мало вас, женщин, понимаем. Поэтому порой совсем не знаем, как с вами разговаривать. Я вот до 80 дожил, и до сих пор не знаю. И Ахмат тоже. Вся надежда на вас, на женщин. Мудрые умеют слышать без слов, глупые — теряют надежду на счастье.

С этими словами он медленно побрел по дорожке из гравия, оставив Лию одну. Оставалась одна у него надежда, что внучка поймет, что он желает ей счастья. Пусть и все еще зол, что его сын сделал выбор не в пользу семьи.

Лия смотрела в след старику с жалостью и презрением. Красиво говорил, красиво обосновывал, забывая однако, что под красивой обложкой пряталось простое оправдание всего того насилия, которое она увидела за эти недели в этой семье. Только что старик намекнул ей, что Ахмат испытывает к ней чувства, пытаясь придать похоти и собственничеству вид яркой любви. Прав он был только в одном, дожив до 80 он так и не понял, что любовь — это не владение, любовь — это уважение. Так и не понял этот старик, почему его сын, ее отец, ушел из семьи, выбрал маму, выбрал настоящее, а не золотой фантик, внутри которого ложь, лицемерие и подлость, оправданная традициями, религией и обрядами.

Никогда на месте Ахмата Магомедова Лия не смогла бы представить своего отца, с его трепетной любовью к матери, с его светом в глазах, с его уважением к своим девочкам. Он ревновал жену, но никогда не отыгрывался на ней, не заставлял ее прятать сияющие глаза, не закрывал от мира. Он шел рядом с ней гордо, а вслед им неслись слова восхищения: красивая пара.

И Лия знала точно — будь жив отец, никогда бы эти шакалы не посмели сделать то, что они сделали. Отец горы бы до основания срыл, но не позволил бы случится этой позорной свадьбе.

О том, что будет после торжества, Алия заставляла себя не думать.

Потому что, просыпаясь ночью в холодном поту, с ужасом представляла себе жадные руки чужого мужчины на теле. Его губы, его тело.

Ахмат был красивым — этого она отрицать не могла, но вызывал у нее только неприязнь и отвращение. И никакие его подарки не могли этого изменить. Он относился к ней как к вещи, она платила холодной ненавистью и брезгливостью — слишком хорошо представляла себе, на что способны такого рода мужчины. Насмотрелась на практике у Муратовой.

Это только в романах романтизируется собственничество, только в дешевых романах абьюз приравнен к любви, а подарками и навязанными красивыми ухаживаниями можно растопить сердце гордячки. Лию тошнило от этого всегда, вызывало брезгливость и гадливость, но даже в самых страшных кошмарах она не могла себе представить, что сама окажется на месте тех несчастных, которых хотела защищать в жизни.