Книга Сокол, страница 160 – Весела Костадинова

— Галя… — закусила губу Лия, — вы сказали, что голова стала болеть в день, когда срыв у Марго был, так?

— Да, — та закинула в рот сразу две таблетки.

— В тот день в доме была Диана….. — задумчиво продолжила Лия. — Она к вам не заходила?

Галина вдруг обреченно закрыла глаза.

— Нет. Но она воспользовалась моей ванной…. А там стоит моя аптечка… она ведь прекрасно знала, что я пью и как…

— Да твою ж налево…. — выругалась Лия, поднимаясь из-за стола. — Могла она поменять таблетки?

— Могла… — Галина терла ноющий лоб.

— Невероятно… — прошептала Лариса, стоя у плиты с половником в руке, лицо её побелело от шока. Она поставила кастрюлю, вытерла руки о фартук. — Это сколько подлости иметь надо, сколько наглости… Почему? Что ей не хватало? Образование есть, работа — мечта, перспективы, карьера… Что, Алия, что их на это толкает? На что они способны? И главное — ради чего?

Лия не ответила. Она стояла у окна, глядя во двор — на охрану, на машины, на серое небо. Внутри всё кипело: злость, страх, отвращение.

— Она все еще дает показания… — Всеволод откинулся на спинку кресла в гостиной и с нежностью посмотрел на играющих с Галиной в монополию девочек. Играли в основном Галя и Марго, Ади скорее мешала, постоянно выспрашивая правила, пытаясь понять, но не понимала и начинала злиться.

Лия зажала в руках горячую кружку. Руки ее были ледяными — пошли третьи сутки, когда хозяина не было дома. Он не звонил ей, не писал сообщений — да она этого и не ждала — не подразумевает оперативная работа общения.

Только по старой привычке ободрала себе все ногти и пальцы. И была чертовски рада визиту Резника.

— Не бойся за Вадима, — мягко заметил он. — Не мальчик. Во-первых, никто гражданского, даже такого как Громов, на передовую не пустит. А во-вторых, он пять лет военным хирургом-травматологом проработал и в армии отслужить успел.

Лия подняла на старика глаза.

— Вадим из семьи врачей, — продолжил Всеволод тихо, но твёрдо, откинувшись в кресле и глядя на девочек с той старой, отеческой нежностью, что не угасла даже после всего. — Да, тоже, как и мой Андрей, из «золотой молодёжи» — отец его, Евгений Петрович, известный кардиохирург, сначала своя практика, потом уже и клиника своя, мать — профессор в Первом меде, кафедра анестезиологии. Квартиры, дачи, машины — всё было. Но Вадим, как и Андрей, не хернёй страдал, не за счёт родителей вылезал, а сам работал — с третьего курса подрабатывал в реанимации санитаром, потом ординатуру проходил в лучшей травматологии, ночи напролёт в операционных стоял. Наперекор отцу пошёл на практику в военный госпиталь — в 2004-м, когда ещё горячие точки не остыли полностью. В Чечне он, конечно, не работал, но парней оттуда многих на ноги ставил... Потом в 2009, когда уже женился, после смерти отца, стал развивать свою клинику. Был у него старт, Лия, но инвесторов сам искал, договаривался, закупал самое лучшее оборудование, переманивал специалистов. Его в медицинских кругах бульдогом зовут: за хватку и умение выгрызать свое. Он жестокий и жесткий, но и человечности в нем хватает… Поверь мне…. Я его досье вдоль и поперек изучил…

— Зачем? — устало спросила Алия, глядя на свои руки. Громко и возмущенно запищала Ади, у которой явно не клеилось понимание игры.