Книга Ее мятежник, страница 34 – Аманда Маккини

— Я тебя даже не знаю.

— Взаимно. — Степлер?

— На кухне.

— Достань. Я принесу плёнку из сарая.

Когда он повернулся, свет скользнул по шраму, пересекавшему его щёку. Это было уродливое пятно на потрясающе красивом холсте. Шрам был неровным, приподнятым. Тот, кто его зашивал, проделал ужасную работу. Мне стало интересно, где он его получил. У такого шрама должна быть история.

Мне также стало интересно, как выглядит остальное его тело. Таким же гладким и отточенным, как лицо? Или покрытым шрамами?

Джастин вышел через заднюю дверь, а я осталась стоять, совершенно ошеломлённая ситуацией. Этот мужчина появился в моей закусочной как Джон Уик, разобрался с двумя придурками, которые ко мне приставали, а потом возник на пороге моего дома и устроил перестрелку.

Я подошла к окну, вглядываясь в его силуэт сквозь метель.

В животе всё переворачивалось от адреналина, тревоги и… да, влечения. Невозможно было не признать, насколько невероятно сексуален Джастин Монтгомери. Высокий, крепкий, как бык, с опасной, таинственной аурой, что притягивала, как магнит, вопреки всем материнским предостережениям о таких мужчинах. Но больше всего меня подкупила его уверенность. Я завидовала ей. Жаждала её. Хотела в ней раствориться.

У меня было столько вопросов. Почему он ищет Кузьму? На кого работает? И зачем пришёл именно ко мне?

Одно было ясно: Джастин был прав насчёт погоды. Я прожила на Аляске достаточно, чтобы знать — в такую ночь лучше не высовывать нос.

Я смотрела, как луч фонарика на его телефоне блуждает по сараю. Когда он наконец вышел с рулоном плёнки под мышкой, я бросилась на кухню за степлером.

«Прими решение, — прошептала я себе. — Прямо сейчас. Затаиться и надеяться на лучшее? Или бежать сейчас же?»

Сердце колотилось бешено.

Прими. Решение.

Сегодня вечером я затаюсь. И составлю план — такой, чтобы как можно быстрее оказаться как можно дальше от Фалкон-Крика.

Джастин Монтгомери понятия не имел, с кем имеет дело. Он был так же мёртв, как и я, если они снова придут.

СОФИЯ

Мы молча работали бок о бок, торопливо затягивая окна полиэтиленом. Я следовала указаниям Джастина: сначала держала, а потом натягивала плёнку, пока он степлером закреплял каждый угол. Потом менялись — он держал, я пристреливала.

Конечно, полиэтилен никого не остановит, но Джастин объяснил, что закрытые окна не позволят видеть нас напрямую, дадут тактическое преимущество и помогут сохранить тепло.

Время от времени я ловила на себе его взгляд, брошенный исподлобья. Он наблюдал за мной так же, как я за ним, собирая информацию об этом новом человеке в моей жизни.

Например, Джастин не поддерживал светскую беседу. Меня это не беспокоило. После всего, что произошло, мне было трудно сформулировать хоть одну связную мысль, не то что поддерживать разговор.

Во-вторых, этот человек был невероятно хладнокровен в стрессовой ситуации. Пока я всё ещё дрожала, Джастин был сосредоточен как никогда: руки не дрожали, дыхание ровное, движения быстрые и плавные. Он был моей полной противоположностью.

Сколько раз я пыталась дышать во время панических атак, боли или травмы? И сколько раз это действительно помогало? Ни разу. Где-то после тридцати я смирилась с тем, что стала эмоциональной развалиной. Я ненавидела себя за это — отсюда и целый шкаф книг по саморазвитию.