Книга Ее мятежник, страница 16 – Аманда Маккини

Лео допил остатки «Лимонного дропа».

— Что касается женщин... для Кузьмы чем больше, тем лучше. Это питает его эго. София — одна из многих его жён. Ему нравятся очень молоденькие. Последней, кого он взял в свой «гарем», было шестнадцать. Ходят слухи, что преданности и верности он добивается теми же методами, что и у врагов — запугиванием, страхом, пытками, как эмоциональными, так и физическими. Известно, что он использует своих женщин как приманку для соперников, а затем убивает и соперника, и приманку. Женщины для него — не более чем сексуальное удовлетворение и пешки в жестокой игре.

— Если это правда, София должна быть более чем готова сдать его, когда я найду её.

— Вы не понимаете. Их преданность неспроста. Скорее всего, он угрожает не только им, но и всем их родным. У него есть на неё рычаги, без сомнений. И пока она не готова смириться с потерей, она будет делать всё, что он прикажет, и когда прикажет. — Лео посмотрел на пустой бокал. — Угроза потерять того, кого любишь, может заставить любого переступить через себя.

Между нами повисла тишина. Затем он поднял взгляд и пристально посмотрел на меня.

— Обычно я бы посоветовал сосредоточиться на работе и не отвлекаться. София... она красивая женщина. Очаровательная. — Он склонил голову набок. — Но я понимаю, что женщины — не ваша слабость. Ваша репутация одиночки вас опережает.

— А в чём тогда моя слабость?

Отмахнувшись от приближающейся официантки, он снова сосредоточился на мне. — Я знал вашего брата.

— Да? — ответил я ровным тоном.

— Да. — Его взгляд скользнул по шраму на моей щеке. — Он был хорошим человеком. Лучшим оперативником.

Я встал и допил кофе. — Спасибо, мистер Хоган. Я буду на связи.

ДЖАСТИН

Добро пожаловать в Фолкон-Крик

Заснеженный деревянный указатель был едва читаем. Длинные, неуклюжие сосульки свисали с его кромки, впиваясь в сугроб, наросший у основания.

Знак прятался среди густых елей, выстроившихся вдоль дороги в молчаливом карауле. Их ветви гнулись под тяжестью снега, верхушки клонились, как солдаты, признающие поражение. Над ними нависало серое, неподвижное одеяло облаков, изрыгающее снежинки, что кружились в ледяном ветре, вывшем за стёклами.

День был холодным и безрадостным.

Лео не шутил. Дорога заняла вдвое больше времени. Чем дальше на север, тем суровее становились условия. Дважды я останавливался, чтобы помочь застрявшим туристам, давая им свой спутниковый телефон — мобильная связь и правда была дерьмовой.

Я не мог понять, зачем кому-то жить в таком отдалённом, а значит, уязвимом месте. Фалкон-Крик был крошечной точкой на карте, затерянной среди скалистых гор и непролазной тайги.

Мне стало ещё интереснее, почему София выбрала именно это место. Ни магазинов, ни жилых кварталов — лишь пустынная двухполосная дорога с выбоинами, бегущая среди вечнозелёных исполинов. Я заметил и другое: легковых машин почти не было. Только внедорожники, грузовики, снегоходы. Местные были готовы ко всему.

«Городок» Фалкон-Крик представлял собой узкую полоску строений по обе стороны шоссе: заправка, совмещённая с продуктовым магазином (единственным источником еды), закусочная и обветшалая бревенчатая таверна, выглядевшая так, будто вот-вот сложится. И всё.

Полагаю, все пятьсот жителей раз в неделю ездили в Анкоридж за припасами, к врачу, по делам — иначе здесь было не выжить. Мысленно отметил спросить Лео, как часто София выбиралась в город, к каким врачам ходила, навещала ли кого.