Книга От любви до пепла, страница 26 – Анель Ромазова

Взглядом съезжаю, с покореженной солнцем и временем вывески, на один из загнутых в заборе прутьев. Матвей протискивается в узкий проем. Зацепив острый штырь кованой арматуры, выворачивает смачный лоскут синтепона из осенней куртки.

— Мот, ты как обычно.

Сгоняю с себя за шкирку теплый худак и отдаю ему.

— Он же новый, — тянет с сомнением.

— Говно вопрос. Другой куплю. Мы с Дамиром крутую тачку за полцены впарили, так что деньги есть. Бери, — вместе с толстовкой протягиваю пакет из Мака.

Как не пишусь пред Мотом, гнетет неприятием. Ему еще полгода до выпуска. Но лучше здесь, чем под опекой мразотных тварей, что ради бабла — готовы пачками набирать сирот. А потом воспитывать их своими методами. Истязать кнутом, приберегая пряники для себя на черный день.

Эту школу жизни вовек не забыть и не стереть из памяти. Я и не стремлюсь. Не хочу забывать, что представляет собой — человеческая раса, без человечности.

Матвея жалко. Ему по судьбе не писано зашкварные клоповники обтирать. Он правильный. Вундеркинд. Из раздолбанного фортепиано в актовом зале такие аккорды выдавливает, что непроизвольно прислушиваешься. Вроде и унылая хуйня, но нутро музыкальным лезвием послойно обнажает.

Проведываю его через день. Жрачку таскаю. Мот прется по картошке фри, бургерам и молочным коктейлям.

Набив полный рот, запивает из соломинки сладкую шнягу. Я, в отличие от него все, во что добавлен сахар, ненавижу.

— Нормально жри, а то подавишься, — отчитываю и держу руку наготове, чтоб в случае чего — прихлопнуть по спине. Мот ускоренно перемалывает челюстями.

— Да я нормально жру, только быстро. На пять минут выпустили. Мне еще репетировать. Завтра из Гнесинки препод подъедет. Если ему понравится, то меня без вступительных в институт зачислят, — вываливает с зачетным апломбом.

— Не пизди, Мот, — ржу и кидаю в него охапку сухих листьев. Мот уворачивается. Заламываю по-братски за шею. Нашпигав слабых тычков в пресс, трепаю его заумную кудрявую башку.

— Эй!! Ниче я не вру, — нападает, следом отпрыгивает и в стойке кулачного боя зависает. Он никогда не врет. Приукрашать может, но не врать.

Директриса при всей невнимательности и любви поработать себе на карман, все же бюджетные места в нужных инстанциях выклянчивает. Всем по способностям. Кому, как и мне технарь. А кому и ВУЗы перепадают.

— Врешь, Мот, еще как врешь, — спецом подстегиваю. Он самородок и шансы что его заметят — мизерные. Не хило так взбадриваю — доказать, что всех уделает. Пробьется к вершине. Я верю, и он это знает, но должен сделать все, чтоб и другие поверили.

— Я Тимуру Северову пожалуюсь. Слышал про такого. — закашливается от борьбы и пытается лбом защиту на сплетении пробить. Подсекаю под колено и сваливаю его на землю. Капюшон на голову натягиваю, а затем резко дергаю на ноги.

— Сукин ты сын!! — воплю с нескрываемой гордостью, — Только попробуй сфальшивить, я тебе чердак назад откручу и скажу, что так и было.

Мазафака. От гордости за Матвея, мозг виражирует и выдает фигуры высшего пилотажа. Сердце долбит на учащенке. Все у него получится. А мы с фартом, как талисманы за тылом посветим, чтоб ему двигаться вперед не страшно было.

Помяло нас одинаково. Матвея, в какой — то степени, даже больше.

Я отказник, без роду без племени. Он с нарками пять лет прожил до тех пор, пока их не лишили прав на ребенка. Детдом, распределение в приют сатанистов, и снова детдом. Вот такая «забавная» траектория у нас вышла. Прозябать на дне порядком заебало, пора выбираться наверх.