Книга Мой лучший враг, страница 146 – Алена Филипенко

— Нет, — послышался голос Егора. — Отстань от нее, Стас.

— Не отстану. Она мой ручной гном. Она моя собственность. Где она, ну? Эй, толстячок в очках, ты не видел гнома?

— Я не знаю ни одного гнома, — послышался испуганный голос моего одноклассника.

— Мицкевич где, толстяк?

— Не знаю! Не видел, не знаю!

— Хм. Я видел, что она заходила сюда. Она играет со мной. Ну что ж, поиграем. Раз-два-три-четыре-пять, я иду тебя искать.

Шаги приближались.

Я зажмурила глаза.

— Раз, — Стас сделал шаг в нашу сторону. — Два, — еще один, — три, четыре, пять, — он оказался прямо перед нашей партой. — Выходи с мной играть. Привет, гном, — послышалось у самого уха.

Я вздрогнула.

— Так, а что тут делает девятый г? —суровый голос учительницы вдалеке вывел меня из оцепенения. — разве у вас сейчас не немецкий? А ну марш в свой кабинет!

— Я к Мицкевич пришел, — спокойно сказал Стас. — Мне нужно кое-что ей передать. Где она сидит? Хотя я уже вижу ее рюкзак.

Через щель в парте я видела, что Стас кладет листок бумаги на мою парту.

Шаги стали удаляться, Стас ушел. Мы с Ромой вылезли из-под парты. Учительница что-то писала в журнале и не заметила, как мы появились.

Я села за парту. На ней лежал сложенный листок бумаги. Я хотела выбросить его сразу же, не открывая, но любопытство было сильнее. Я развернула его. Это был рисунок.

На рисунке бегущая девочка. Ее лицо испуганно. Она прикрывает голову руками, а сверху на нее сыпется дождь из презервативов. Тот, кто оставил мне этот рисунок, добился своего. Настроение стало паршивее некуда.

— Что там? — заглянули мне через плечо.

Я яростно смяла бумагу и бросила в мусорное ведро.

— Ничего. Ерунда, — буркнула я и стала читать учебник.

Краем глаза я увидела, что Егор с беспокойством смотрит на меня.

После уроков мы с мальчишками собирались пойти к заброшенному мосту. Погода стояла теплая и солнечная, мы хотели взять пива туда.

Через старый недействующий завод раньше проходила железная дорога. Она шла от завода через реку и там соединялась с основной железнодорожной линией. Потом завод забросили, рельсы разобрали, железная дорога заросла травой. Но огромный железнодорожный мост сохранился, только его конструкции заржавели, а сам мост зарос травой и кустарниками.

Мальчишки свалили пораньше, я задержалась в библиотеке. Мы договорились встретиться у одного из магазинов.

Стас со своей стаей после уроков обычно поджидали нас у выхода, поэтому на первом этаже я не стала сворачивать к выходу, а пошла сразу к театральному кабинету — окно в этом кабинете всегда открыто, и оно последнее время служило для нас безопасным выходом.

Конец учебного дня, солнечная погода, предвкушение посиделки с друзьями — все это подняло мне настроение. Я открыла кабинет и вошла внутрь.

В кабинете стояла темнота. Справа была сцена. Слева в несколько рядов стояли стулья. Из-за темноты можно было видеть только их очертания. Пахло старой тканью и деревом.

Войдя внутрь, я почувствовала, что что-то не так. Слишком темно. Окно было закрыто и занавешено. Это было странно — оно никогда не закрывалось, а тяжелые портьеры всегда были раздвинуты. Создавалось впечатление, что кто-то специально создал здесь эту темноту.

В голову стали прокрадываться тревожные мысли.

Я развернулась и увидела, что у двери стоит человек. Дверь захлопнулась. Послышался звон металла — кто-то запирал дверь на ключ.